Книга Развод. В логове холостяка, страница 6 – Ксения Хиж

Ничего не вижу. Глаза застилают слезы – от обиды, от ветра, от разочарования.

До боли закусываю губы и весь полет болтаюсь как кукла, набитая ватой.

Инструктор что-то мне говорит, сквозь порывы ветра слышу его голос, но совсем не различаю слов. Да и не важны мне его слова. У меня в ушах стоит звон совсем других голосов, а перед закрытыми веками как на повторе крутится пленка: мой муж и моя крестница.

Они меня предали. Самым циничным образом.

Мало того, что у них адюльтер, так они еще не брезгуют размышлять о моей гибели.

Они хотят моей смерти!

Вздрагиваю, когда вспоминаю: за последний месяц у меня дважды ломалась машина. На ходу. На ровном месте. И это чуть ли не стоило мне жизни, когда меня резко развернуло в горах. Мне повезло тогда, что не было встречного транспорта.

Всхлипнув, припоминаю не менее шокирующий эпизод: весной я мучалась с болями в животе и, врач, получив мои анализы не мог понять, откуда в моем организме столько калия, кальция, магния и прочих витаминов. Чрезмерное употребление в колоссальных дозах – вредно! – пожурил он меня. А я ведь не пила ничего подобного!

Они что-то мне подсыпали!

А значит, от своего уже не отступятся.

Но я нанесу им удар первой. Уйду сама. И оставлю его с голой задницей! Да, впрочем, у него ничего и нет. Родители ему не доверяют. А все, что есть в нашем доме досталось нашей семье или от его матери, или от моих денег с гастролей. Он даже этот дом не покупал – тоже подарок родителей. И оформлен он на меня!

Полет завершается.

Когда чувствую почву под ногами, позволяю себе раскрыть глаза и вижу картину маслом: они уже бегут навстречу. Оба. И на лицах у них фальшивые улыбки.

- Я все знаю! – отрезаю, когда муж пытается меня сфотографировать.

- Что? – он делает удивленное лицо. Но тут же говорит: - давай скорее, переодевайся, мама звонила. Уже ждет. Что-то мы здесь подзадержались.

- Лучше бы было если ты полетела одна! – мямлит Мила. – Повторишь потом? У нас же еще купон остался!

Хмыкаю, смотря на нее и не сдержавшись, вдруг бью по лицу.

Она вскрикивает и закрыв лицо ладонями, начинает реветь. Муж рычит как бешеный зверь, сжимает ее в объятиях и орет мне прямо в лицо:

- Совсем на старости лет рехнулась? Ты что творишь?

- Ничего. Раздаю авансы.

Встряхнувшись, иду на базу. И думаю о том, что уже через пару часов все решится. Я озвучу, что подаю на развод. В голове эта мысль лежит ладненько, но с языка не слетает. Это больно такое принять и произнести.

Это конец всему, конец моей прежней жизни.

А я ведь по-другому жить не умею. Господи, как тяжело!

***

- Поздравляю! – свекровь вновь обнимает меня. – Твой предстоящий концерт ждет вся элита. Все сливки общества соберутся.

- Обычные люди тоже ходят на мои выступления. – Улыбаюсь сквозь силу.

На мне платье из атласа, струящееся по телу. Ярко-винный цвет. Мой любимый. Волосы собраны в высокий пучок, а на лице легкий макияж. Так долго и без желания я еще никогда не собиралась на светские рауты.

Делаю глоток вина. Свекровь сжимает мою руку, снова хвастаясь моими успехами.

Огромный зал с камином и лепниной, хрустальной люстрой и позолотой, не хуже, чем в Елисейском дворце, не радует глаз. Потому что у меня там бельмом эти двое.

Серафим и Мила о чем-то переговариваются, смеются, он прикасается к ее руке и уводит из зала.