Книга Письмо из прошлого, страница 158 – Ксения Хиж

- Мам! – прошептала я, обливаясь слезами.

Отец оборвал гитару, посмотрел на меня, улыбнувшись и его образ начал медленно растворяться в рассветных лучах солнца. Мама обернулась. Молодая, красивая, яркая, светлая!

- Машенька, ты ради дочки своей живи. Ты не одна, вас теперь двое.

- Маа-ам!

Я бросилась к ней, но наткнулась лишь на пустой стол.

Рюкзак на плечо, джинсы, шапка. Дверь на ключ и побежала прочь, оставляя прошлое за закрытой дверью. Но легче не стало, Макс, эта боль навсегда приросла ко мне как вторая кожа.

… Каждый раз, как только спускается ночь на спящий город, я бегу из дома бессонного прочь, в тоску и холод, я ищу среди снов безликих тебя, но в двери нового дня, я вновь иду без тебя…

Искрящийся снег хрустит под ногами. Космический проспект. Твой шиномонтаж. Вывески нет. Двери наглухо закрыты. Слезы не от боли, а жгучей ненависти. Улица. Вокзал. Поезд.

Он – чужой. Он – другой. Он – не ты!

И темнота от вечной, застывшей в груди боли. И немой крик.

… Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи, отправлюсь за тобой, что бы путь мне не пророчил, я приду, туда, где ты, нарисуешь в небе солнце, где разбитые мечты, обретают снова силу высоты.

Маша распахнула глаза, утыкаясь лицом в окно машины. Автомобиль едет по набережной, вдоль неспокойной Невы и она видит в стекло свое отражение– сомкнутые губы – Маша, у тебя красивая улыбка; карие глаза – снова большие и круглые – в них снова теплится жизнь…

Мария сдула с глаз волос, постучала пальцами с аккуратным маникюром по стеклянной столешнице стола, вздрогнула, когда в кабинет вошли.

- Напугал. – Бросила она, не поднимая глаз, по шагам поняла – муж.

- Извини. – Тот открыл свою сумку, зашуршал документами, какие-то положил на край стола, остальные убрал в сейф. – Ты чего такая хмурая? И на звонки не отвечаешь?

Она подняла глаза, смерила его долгим взглядом от макушки, заметно лысеющей, до пяток в дорогих итальянских туфлях, вновь к лицу – как и в юности полному и круглому с набором рыжеватых конопушек, невидимой рукой судьбы разбросанных по розовым щекам, искривилась, усмехаясь.

- А ты снова бесишь меня, Алёша.

Он замер с поднятой к горлу рукой, оскалился в усмешке, приобретенной недавно и так теперь часто используемой, все-таки развязал галстук, и она ожидаемо заметила на его шее красные от волнения пятна.

- В смысле?

- В прямом. – Теперь она усмехнулась, скривилась – она не могла его любить, потому и не полюбила.

- Почему? – он подошел к ее столу, зло прошептал: - Потому что как ты сказала когда-то я не такой как он?

Она удивленно изогнула брови – неужели он знал, с кем сталкивает ее на подписании? В его глазах – ярость и ревность – знал.

Маша отозвалась громким смехом, Алеша обхватил голову руками:

- Ну и как он? Все так же лучше меня?

- Зачем ты это сделал? – она резко оборвала свой смех, поддалась вперед: - Зачем?

Теперь засмеялся он.

- Зачем? – он мотнул головой. – Я и сам не знаю, но ты ведь хотела этого? Я всегда делал только то, что хотела ты!

-М-м, - Маша поджала губы, вздернула подбородок, откинулась на спинку стула.

- Все эти годы ты искала во мне хоть что-то отдаленно напоминающее его, я же чувствовал это. Ты и детей, я уверен, хотела похожими на него, поэтому не родила мне до сих пор.