Книга Гризли в белых носочках, страница 83 – Дарья Донцова

Никак улыбнулся.

– Иван Павлович, ваш помощник никогда это послание не отправлял.

– Ни на секунду не поверил в предательство Бори, понял, что это игра с мерзавцем, которую затеял Иосиф Германович!

– Ваша машина сейчас стоит у церкви, давайте отвезу вас туда, – предложил Никак. – У вас остались какие-нибудь вопросы?

– Они были, но теперь ответы на них получены, – честно ответил я. – Леонид рассказал нам, что младенец Федя погиб. Борис попытался найти хоть какие-то сведения о несчастном мальчике, но потерпел фиаско. Ну никаких следов существования ребенка! А он, по версии нашего клиента, скончался в месячном возрасте. Его должны были зарегистрировать в ЗАГСе, поставить на учет в районной поликлинике. Но нигде ничего. С одной стороны, это удивительно. Но встречаются родители, которые не сразу идут в ЗАГС и не любят бесплатную медицину, такие даже в советские времена лечили детей за деньги, нанимали доктора. Но сейчас-то понятно, что младенец не был сыном Ильи и Веры. Мальчик не умирал, и звали его не Федор. Поэтому и сведений о нем нет. И нам было бы трудно начать искать родственников Леонида, не расскажи он нам про Маргариту Николаевну Огонькову и Ольгу, с которой он учился в одном классе. Клиент дал нам нить, оставалось лишь потянуть за нее. Еще меня удивила выдержка Леонида в тот момент, когда он узнал, что Илья Светлов не является его биологическим отцом. У мужчины ничего в лице не дрогнуло. Теперь понимаю, что он знал об этом и совершил ошибку, не продемонстрировав изумление или недоверие и не начав задавать вопросы про своего родного папу. Леонид повел себя неправильно, но я посчитал его человеком с железным характером. Еще не проверил, когда в России начали делать ЭКО. Это все мои оплошности. Я не понял, что Леонид нас использует, и не захотел дальше копаться в деле, когда узнал, что его сын здоров. Не вывел негодяя на чистую воду. Не нашел человека из Александровки. И это еще не все! Это дело – мой позор и провал.

– Иван Павлович, на ошибках учатся, – улыбнулся Никак. – Иосиф Германович просит вас приехать к нему завтра в двадцать два часа. Если только это время вам удобно.

– Передайте, пожалуйста, господину Рокову, что я с радостью прибуду в указанный день и час, – улыбнулся я. – Разрешите личный вопрос?

– Конечно, задавайте, – разрешил Никак, паркуясь у церковной лавки.

– Когда я приехал на первую встречу с Иосифом Германовичем, вы стояли у двери в образе принцессы – розовое платье, корона… Почему такой наряд?

Никак снова улыбнулся.

– Иван Павлович, что главное для монаха?

– Вера в Бога, – без запинки ответил я.

– Конечно, – согласился мой спутник. – Но без смирения ее никогда не обрести. Поэтому что тебе велели, то и делай молча. Духовный отец может испытывать монаха по-разному. В «Житиях Святых» рассказывается, как кое-кому из иноков, тогда еще не святых, а только пришедших в обитель, кидали на пол кусок хлеба. Тех, кто его поднимал, благодарил и ел, оставляли. А тех, кто обижался и злился, просили уйти. Это происходило в древние времена, но и сегодня проверяют твое смирение, сыплются испытания на тебя. Наша организация не монастырь, но смирение необходимо. Велели выйти на улицу принцессой? Шагай без раздумий… Вы мне очень помогли.

– Чем? – не понял я.