Книга Иванушка на курьих ножках, страница 80 – Дарья Донцова

– Не очень приятно, – признался я, вытирая глаза. – Может, разбудить Эдика? Вдруг в курячьих лапах скрыт некий секрет? Может, есть кнопка, на которую нажать следует?

Борис начал трясти гостя, тот с трудом разлепил глаза.

– А? Что? Где? Куда? Когда? Ох, простите! О! Иван Павлович, вы в обуви! Как ощущения?

– Странные, – дипломатично ответил я.

Боря же оказался прямолинеен:

– Курятинские лапы при попытке снять их причиняют сильную боль.

Несмотря на нарастающее жжение в ногах, мне стало смешно. Похоже, и батлер обогатил свой лексикон. Но не следует мне осуждать Валентину, мастерицу виртуозно материться и автора замечательных глаголов и существительных.

– Наверное, не так взялись за дело, – объяснил Эдик. – Разрешите профессионалу попробовать.

Я вытянул ногу.

– Битте-дритте!

Не успело выражение соскочить с языка как я замер. «Битте-дритте»? Это сейчас я произнес? Да не может такого случиться! Из каких глубин моей памяти выпал этот выражанс, который я никогда не употреблял?

– Битте-дритте, фрау-мадам, – засмеялся Эдик, вставая. – Мой отец, когда приходил пьяным домой, всегда вытаскивал из кармана горсть дешевых карамелек, высыпал их на стол и кричал: «Битте-дритте, фрау-мадам и киндер! Налетайте и жрите!» Мама хваталась за разделочную доску, а я живо удирал, зная, что сейчас разгорится великая битва! У отца был брат, внешне они очень похожи. Мама в момент, когда принималась папашу доской колотить, всегда кричала: «Почему я тебя, пьянь рваная, выбрала? Отчего не Леню? Тот на водку даже не смотрит!»

Эдуард дернул сапог, из меня вырвался не мужской визг.

– Странно, – изумился модельер. – Сейчас все выясню.

В руке Трубецкого фон Блюмена сам собой возник телефон.

– Валюша! Прости, что поздно, – зачастил он в трубку. – Не можем с Ивана Павловича снять деталь костюма курицы. Обувь! Ой, дорогая, потише!

Модельер отодвинул трубку от уха, и по комнате полетел знакомый голос:

– Какого… ты, … …, взял … … курятинские грабки?

Я радостно захихикал. «Курятинские грабки»! Вот это оборот!

Валя тем временем продолжила негодовать. И вскоре ситуация прояснилась. Если очистить речь женщины от «русских народных поговорок», то суть такова: куриные лапы – это сапоги. Их быстро сделали, но не вложили внутрь тонкую мягкую подкладку, потому что ее не успели сшить. А мастер уже покрыл изделия изнутри особым клеем. Обувщик повздыхал, потом велел Валентине:

– Не трогай «ноги». Если кто их померить решит, гони прочь. Клей липкий, сам его варю, покупным не доверяю, мой личный клейстер – огонь! До утра не высохнет. Сапоги уже им обработаны, к ногам дурака, который на себя когти нацепить решит, обувь приклеится. Как потом снимать? С бабы, если она исправно эпиляцию делает, еще стащу. А с мужика только с волосами отдирать!

Когда Валя собралась домой, она положила у сапог записку «Не брать – клеем намазано» и ушла. Почти сразу потом появился Эдуард, схватил лапы. Остальное вам известно!

– Какого… ты, …, утянул… сапожки! – орала Валентина. – …, не видел записку?

– Подумал, это просто отпугиватель любопытных идиотов, – признался Эдик, – тех, кто захочет на себя курьи ноги нацепить и ради прикола в них походить!

– Главный… идиот – ты! – негодовала Валя. – Немедленно звони в «скорую», увози Ванечку Павловича! Клей ядовитый, …! Разъест ему ножки до костей, …! Ваня! Ваня! Да!.. Отзовись! Ваня!