Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 42 – Татьяна Лаас

Под пятью парами глаз, сиявших надеждой: Аликс, Верна, Марка, Аирна и Дари, — Вэл выпил напиток, оказавшийся безумно сладким, как никогда до этого. Но все равно только последняя мензурка с эликсиром мигнула алым, приобретая странный синий цвет.

Верн, неизменный оптимист, улыбнулся:

— Что ж, это тоже результат. Пошли выпоим Йену.

— А если отравим? — сложил руки на груди Вэл.

— Небеса, дружок, откуда в тебе столько пессимизма.

— Жизнь научила, — Вэл взял пробирку и сделал мелкий глоток, — помирать, так за компанию. Кстати, Верн, гадость несусветная.

— Это когда это лекарство было вкусным, дружок?

— В мечтах, Верн. В моих мечтах. И не смей мне никогда говорить, на чем ты выращиваешь златодар — я эту гадость только что выпил.

***

Он шел за синим фонариком, и чем дальше он шел из темноты в яркий болезненный свет, тем легче становился каждый шаг, пока… Он не открыл глаза, оказываясь в объятьях Аликс.

Горячо в ухо ему прошептали:

— Йен Вуд, не смей больше никогда от меня сбегать! Уже второй раз… И я не буду ждать високосного года — сбежишь же, несмотря на мои просьбы… Я выйду за тебя замуж, Йен Вуд. Откажешь — с тебя динея, и я готова на что угодно спорить, что её у тебя нет.

Он попытался обнять Аликс правой рукой, только она была как каменная — еле-еле пошевелилась, расцветая алой болью и заставляя шипеть.

Откуда-то сбоку донеслось холодным голосом Рыцаря:

— Ничего, были бы кости — мясо нарастет. Так моя мать говорила, а она никогда не ошибалась.

Вэл, присаживаясь рядом с Йеном на кровать и помогая его правой руке обнять Аликс, сказал:

— Неделю, не меньше, будешь сидеть дома! И, дохлые феи, как я давно хотел сказать это!

Триумфатором по идее должен был стать Вэл, ведь он же сделал невозможный за последние полвека эликсир. Использовал магию, которой нет. Хотя нет, триумфатором был Верн — он нашел рецепт, и он же сварил эликсир. Без Верна ничего бы не вышло. Но триумфатором этой ночи единогласно назначили Йена, и так даже было лучше. У Вэла уже был такой день почти две недели назад, когда суетился целитель, хлопотал вокруг Верн, причитая на все лады: «Дружок!» — когда кормили целебным и жутко полезным бульоном, а в спальне его ждала новобрачная… Пусть и Йен получит по полной заботу, любовь и бульон. Вэл хмыкнул — ему тогда ужасающе хотелось яичницы и жареного бекона. И мяса — в любом виде.

Вэл тихо вышел из спальни Йена и пошел прочь, за ним, естественно, устремился и Верн:

— Ревнуешь?

— Нет, — расплылся в улыбке Вэл, спускаясь по лестнице на первый этаж. — Надо отдать распоряжение — пусть поджарят яичницу и приготовят ростбиф. Хотя… К завтраку не успеют, тогда хотя бы пусть пожарят бекон. И никакого бульона!

— Вэл?

— Бульон для выздоравливающего та еще отрава. Хочется мяса, хочется почувствовать себя здоровым, как все, а в тебя льют целебный бульончик, еще и обижаются, когда отказываешься. Пусть хоть Йена обойдет сия напасть.

— Ого, — только и сказал Верн.

Вэл, старательно отворачиваясь в сторону, прошел мимо утренней гостиной, в которой все началось уже два месяца назад, и зашел в дневную гостиную — в ней он бывал редко из-за службы, возвращаясь домой только после обеда. Комната была мрачновата, она выходила окнами на северную сторону, чтобы днем в ней не было жарко. Темные приглушенные коричневые тона — шелковые обои цвета кофе с золотым тиснением, такие же шторы на ларисийских, выходящих в сад окнах, прочная старинная мебель — диваны, стоящие у камина друг напротив друга, консольные столики у стен, несколько кресел и множество портретов предков в тяжелых рамах. Никаких премикаэлитов, тут все прочно, надежно и никаких вольностей.