Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 53 – Татьяна Лаас

Оден тяжело вздохнул:

— Жаль… Очень жаль. Но предложение про изучение остается в силе. Профессор Галлахер, не могли бы вы помочь?

— Да, конечно.

— Размешайте, пожалуйста, гипс… Он мне понадобится для слепка. — Оден снова и снова что-то откручивал на перчатке — кажется, сейчас его больше ничто не могло заинтересовать.

Только через час Йен и Дари освободились и отправились домой. Оден так страдальчески смотрел на перчатку, которую у него забрала Рыцарь, что та пообещала прилететь завтра, если сможет, конечно.

Йен привычно остановился на лестнице Университета: стоял, любовался потоками магии — возможно, он будет тут работать, если примет предложение Одена. Йена не пугал цвет кожи мага, он был лишен таких предрассудков, его пугало другое — если он будет работать с Оденом, то может потерять службу в полиции.

Необычайно ярко светило солнце, решившее сегодня отменить зиму. Оно сияло в струях фонтана, разбрасывая в стороны солнечных зайчиков. Студенты, как всегда, устроили гомон, что-то обсуждая на бортиках фонтана. Летали немногочисленные мелкие воздушники — их в разы стало меньше. То ли слишком холодно для них, то ли переместились жить поближе к особняку Шейлов. Тоже вариант.

Дари тихо ждала, порхая над плечом Йена — причину задержки она не понимала, но её дело охранять его, а не думать.

— Красиво, да? — Йен повернулся к Дари. — Каждый раз, когда удается тут побывать, замираю — потоки магии завораживают.

Дари тактично напомнила:

— Я их не вижу, но я тоже люблю эту площадь. Я тут родилась, я тут жила, тут я должна была умереть. — Она сморщила свой нос, заметив, как вздрогнул Йен. — Прости, если что-то не так сказала.

— Все нормально. — Йен заметил парочку чешуйников, устроивших свое гнездо в протянутых руках статуи Маржина. — Рыцарь, а кем были чешуйники? Дубовые листки стали жукокрылами, а чешуйники?

— Жукокрылами стали не только листки, не только охрана короля и принца. Жукокрылами стали все военные. А чешуйники — это потомки королевской свиты, придворные и фрейлины…

— А стрекозники?

— А стрекозники — это те, кто колебались, не выбрали сторону, за что тоже были наказаны — Лесной король тогда был в гневе.

— Ясно… — Йен последний раз обвел глазами площадь — дома, фонтан, статую. Через неделю он опять приедет сюда, так что повода тосковать у него нет. Он пошел вниз, к магомобилю — шофер его уже припарковал у самой лестницы, игнорируя возмущения студентов. Герб на дверце магомобиля и на униформе шофера и не такое позволял.

Сверху, откуда-то из зенита, где слепило солнце, спикировал одинокий жукокрыл. Дари выругалась и рванула ему на встречу, чуть не накалывая незнакомого жукокрыла, как на вертел, на свой меч.

— Прочь, Райо! Что ты себе позволяешь?!

Жукокрыл замер в воздухе, разводя руки в шипастых латах в стороны:

— Я не вооружен! Я лишь поговорить! Мне очень нужно поговорить, Рыцарь!

— Ты маг! Ты сам по себе оружие!

Тот взмолился:

— Слово чести, я лишь поговорить! Эль Йен, прошу о милости! Выслушайте меня! — он старательно игнорировал меч, уткнувшийся ему в нагрудник.

Йен вздохнул — иногда Даринель перегибала палку с его защитой. Он калека, конечно, но не настолько же.

— Рыцарь, пожалуйста…

— Хорошо, эль фаоль, — холодно согласилась она. — Но хоть одно лишнее движение, Райо, и ты труп!