Книга Весы Фемиды, страница 43 – Наталья Николаевна Александрова

— Ладно, так и сделаю…

Через полчаса Мария повесила пальто на вешалку и надела тапочки в прихожей подруги.

— Как у тебя вкусно пахнет! — с чувством потянула она носом.

— Это тартифлет. Картошка, белое вино, бекон, а сверху расплавленный камамбер. Запеканка как раз выходит на финишную прямую.

— А можно попробовать? Знаешь, так странно… Мне вдруг ужасно захотелось есть!

— И что тут странного? Ты постоянно голодная, как акула. Вообще-то я тартифлет готовила мужу на ужин.

— Да ладно тебе! Ты же не одну порцию готовишь? Ну, хоть ма-а-ленький кусочек!

— Что с тобой поделаешь!

Надежда знала, что у ее подруги есть заскок, или, точнее, особенность организма: при любом стрессе, расстройстве, испуге или сильном переживании на нее накатывает зверский аппетит. И пока она не утолит голод, разговаривать с ней невозможно.

Надежда провела подругу на кухню, усадила за стол и вытащила из духовки румяную, пышущую жаром запеканку.

— Как, ты говоришь, это волшебное кушанье называется? — облизнулась Мария.

— Тартифлет.

Надежда поставила перед Марией тарелку и положила на нее приличный кусок запеканки.

Мария сосредоточилась на французском блюде.

Справившись со своей порцией, она с виноватым видом взглянула на Надежду.

— Повтори, пожалуйста, как называется эта прелесть.

— Тартифлет, — терпеливо повторила Надежда. — Если полностью — тартифлет бургиньон. То есть тартифлет по-бургундски.

— Надь, мне жутко неудобно, но можно мне еще кусочек? А то я как-то не распробовала.

Надежда направилась к горячему противню за новой порцией.

— Да, конечно!

Она положила подруге солидный кусок, с которым Мария справилась так же быстро, как с первым. После этого Маша с сожалением взглянула на остаток запеканки на противне, но всё же взяла себя в руки и с печальным вздохом отодвинула тарелку.

— Так что с тобой случилось? Давай, рассказывай! — приказала Надежда, сев напротив подруги. — Чай будешь?

Мария кивнула. Надежда разлила чай по чашкам и поставила на стол вазочку с печеньем. Мария еще раз с нежностью взглянула на остатки запеканки и поведала о своих приключениях в адвокатской конторе.

— Ужас какой! — ахнула Надежда, услышав, как адвокату раздробило руку обломком метеорита.

— Это только слова, а ты представь, каково было мне, когда это произошло на моих глазах! — сказала Мария, отправляя в рот очередное печенье.

— Да, представляю! Но как же так получилось? Ведь ты говоришь, у полки была прочная подпорка.

— Всё не так просто, дорогая. Это подстроили нарочно! Я тебе еще не всё рассказала! Я нашла очередной листок со стихотворным посланием. — Она встала и отправилась в коридор. — Подожди, я сейчас тебе его покажу, только возьму свою сумку… Вот этот стих, я знала, что ты захочешь его увидеть! — Она положила перед Надеждой листочек.

Надежда взглянула и с выражением прочитала:

— «Пускай палач наточит свой топор / И отсечёт предательскую руку…» Очень похоже на те строчки, что были на двух первых листочках возле трупов.

— Конечно, это такие же белые стихи, и тот же стихотворный размер — пятистопный ямб.

— Значит, это дело рук того же преступника, что и прежде. Только там были человеческие жертвы, а здесь — мужчина повредил руку.

— Чтобы всё было, как в стихах. Но как ему удалось так подстроить, чтобы камень упал на руку адвокату?