Книга Песнь лабиринта, страница 22 – Ника Элаф

– И что еще вы видите? – вкрадчиво спросила Алис.

Умница! Марк восхитился в очередной раз: она угадала, что старуха находится сейчас в своем воспоминании, как во сне или под гипнозом. И вела ее дальше в этом сне, побуждая вспомнить каждую мелочь.

– Комнату. Постель смята. Гардеробная открыта, ее одежда на полу… обувь. И беспорядок. Везде все не так. Она так никогда не бросала свои вещи. С младенцами не бывает полного порядка, но тут… словно она что-то искала. Когда собиралась. Прямо вижу этот ящик с перчатками, как он вывернут, они разбросаны по полу… сорочки. Такое роскошное кружево, и все брошено кое-как. Да, наверное, искала документы. Может быть, припрятала что-то… Знаете, я до сих пор не понимаю, почему она не взяла с собой любимую брошку. И зачем прихватила прикроватную лампу.

Марк внутренне вздрогнул, но не решился задать вопрос.

– Лампу? – переспросила Алис. – Лампы не было на тумбочке?

Старуха помолчала. Казалось, неожиданный всплеск энергии так же резко сходит на нет.

– Да… – протянула она медленно. – Я там убирала потом. У них в спальне всегда стояли две лампы. С двух сторон на тумбочках. А тут вдруг нет. Так ее и не нашла…

– А в доме, кроме вас, никого не было? Где был хозяин?

Старуха пожевала губами, глаза у нее подернулись дымкой, словно она засыпала, снова проваливалась в свое безумие.

Да чтоб тебя! Марк подался было вперед, как будто мог физически выдернуть ее, встряхнуть, но Алис все-таки успела:

– Вот вы стоите с плачущими младенцами на руках, в комнате все перевернуто, а дома… никого? Ксавье Морелля нет?

– Никого… и его нет. С вечера нет.

– А когда он пришел?

– Уже к полудню.

– И в каком он был состоянии?

– Всю ночь… в лесу… так бывало… и не помнит. – Она вздохнула. Было видно, как она гаснет прямо на глазах, как наплывает на нее эта неостановимая волна беспамятства. – Не помнит… не помню…

– Отличная работа, Алис.

Марк на пару мгновений прижал ее к себе и чмокнул в макушку. Украдкой, быстро – все же они были на улице.

Он сказал это искренне, но Алис чувствовала, что он словно бы… был не здесь. Она и сама с трудом вернулась в реальность. Как будто погрузилась в этот страшный сон, который им рассказывала старуха, как будто сама стояла там с ней рядом – в перевернутой вверх дном комнате с разбросанной одеждой, где только что произошло что-то жуткое. Как будто видела вернувшегося из леса Ксавье, хозяина дома, который где-то бродил в ту ночь, когда пропала Беатрис.

Ощущение, что она все еще там, в прошлом, пятьдесят лет назад, не исчезло, даже когда они с Марком вышли из старого дома мадам Верне. Даже когда шли к машине – серый туман, тусклый зимний день, влажная брусчатка тротуара под ногами – все казалось кадрами из фильма, снятого через мрачный фильтр.

Но похвала и прикосновение Марка, этот короткий поцелуй разогнали тьму и холод чужого страшного воспоминания. Алис даже улыбнулась, уже привычным жестом открывая дверь машины. Она и в самом деле была довольна собой, довольна тем, что Марк доверил ей разговор со свидетелем. Они были… командой. Напарниками, которые знают сильные и слабые стороны друг друга. Как такое стало возможно всего за пару недель? Или это просто способность Марка понимать людей, чувствовать их, настраиваться на них, создавая удивительную связь? Сейчас Алис словно новыми глазами посмотрела на случившуюся в его прошлом трагедию – ту самую неудачную операцию, из-за которой погибли люди. Ведь у него была команда. Его команда, его люди, его друзья, с которыми он тоже был в тесной связи. Его… близкие. Наверняка Марк относился к ним как к семье. И вдруг все исчезло. Лопнуло в один миг. Каково это – чувствовать, что потерял семью? А для них каково это было – понимать, что человек, которому ты безоговорочно доверял, на чьи чутье, знания и силу полагался, вдруг стал причиной трагедии? Каково это оказалось и для него – ощущать себя такой причиной, быть виноватым не только в смерти, но и в разрыве отношений? Даже если никто из его команды не погиб, даже если не исчез физически, все те прежние связи разрушились навсегда. И Марк остался тут один – выброшенный из жизни, сосланный в далекий городок, без всякой возможности выбраться, без надежды хоть когда-то снова стать тем, кем он был. Одинокий монстр в Арденнском лесу, все глубже погружающийся во тьму.