Книга Монстр из Арденнского леса, страница 108 – Ника Элаф

– Думаете, он что-то скрывает?

– Пока непонятно… Мне показалось, что, может быть, и скрывает, а может быть, просто знал не все. Тоже не был допущен в число избранных. И что-то подозревает, чем не захотел с нами делиться. Надо выяснить, кому принадлежал этот дом.

Алис кивнула и сделала еще несколько снимков.

– Пойдемте.

Было как-то не по себе, но она ни за что бы в этом не призналась. Все тут словно давило со всех сторон, как будто затягивало с каждым шагом во что-то вязкое, тяжелое, почти осязаемое. Чужое. Хотелось поскорее уйти.

В машине Алис снова достала камеру, лишь бы себя чем-то себя занять – неловкое молчание между ней и инспектором после того слишком искреннего разговора ее смущало, – и начала увеличивать снимки. Обычные рисунки, надписи «мы были здесь», какие-то имена, сердца, пронзенные стрелой. А вот тут под граффити явно было что-то необычное. Полустертая запись, почти у самого пола. Записанное в столбик одно и то же слово.

Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись.

Алис нахмурилась. Конечно, это мог написать и кто-то из подростков. И все же что-то ее здесь царапнуло. Почерк казался странным, как будто старомодным и в то же время прыгающим, словно писавший человек сильно нервничал. Или был не в себе.

Она полистала снимки дальше, внимательно вглядываясь. И вздрогнула, когда увидела еще одну надпись, сделанную тем же почерком:

«Я покажу т… на что я способ…» И еще рядом: «Я встану во весь рост и оседлаю зверя».

Алис посмотрела на Деккера, чье лицо, сокрытое в тени, было похоже на страшную маску.

– Кажется, я что-то нашла.

Нет. Не убегу.

Она сидела рядом, склонившись над фотоаппаратом, рассматривая сделанные в старом лесном доме снимки, – такая спокойная, серьезная и храбрая, и Марк не мог поверить, что это и в самом деле произошло между ними.

Этот разговор, это внезапное… признание.

Она произнесла это искренне. Не пыталась ни успокоить его, ни солгать, чтобы избежать возможного конфликта. Не побоялась, оставшись наедине с монстром, сказать ему правду. Хотя Марк чувствовал, как она волнуется, как уже с утра была напряжена, а потом буквально вся заледенела, когда отошла прочитать то присланное ей сообщение. Чувствовал, что ей рассказали что-то страшное и это касалось его. Чувствовал ее панику, когда свернул с дороги на просеку.

И все же она решилась. Марк отчетливо уловил момент ее внутреннего смятения, ощутил это одновременно с ней: их неожиданную близость. Она, эта странная девчонка, словно бы признала в нем… своего? Похожего на нее. Такого же, как она.

Ариадна протянула ему нить. И он судорожно в нее вцепился – в тот момент ему так отчаянно хотелось тоже дать девчонке надежду. Или… привязать ее к себе. И ведь это было легко. Она, как все травмированные люди, не знала себе цены, ее было так просто подсадить на обычное человеческое тепло и хорошее отношение, на обещание принятия – такой, какая она есть, вместе со всеми ее проблемами. Впрочем… Марк усмехнулся про себя. Точно так же просто было привязать и его. Она сказала, что не убежит, она не испугалась, и он уже размяк, даже не ожидая, что это затронет его так глубоко. Ее отчаянно храбрый шаг, ее протянутая к нему рука – через страх, одиночество, тьму. И стоило только протянуть руку в ответ, как от этого прикосновения словно что-то сдвинулось внутри. Да чтоб тебя!..