Книга Монстр из Арденнского леса, страница 97 – Ника Элаф

Может попросить ликера у Вивьен? Деккер назвал его вроде бы «Мараскино». Вишневый. Вдруг тут в баре тоже есть…Алис спустилась в бар. Ликера там не оказалось, и она просто попросила пива и села за стойку спиной к залу. Вивьен поставила перед ней бокал и тарелочку с чипсами.

– Как там Себастьян?

– Идет на поправку, – ответила Алис.

– Не знаю, с чего Деккер решил, будто я имею к этому какое-то отношение. Какая-то бредовая история. Впрочем, в нашем городке… – Вивьен вздохнула, – к странностям не привыкать. Когда все варятся в одном тесном котле… страсти кипят, как в большом городе, а развернуться особо негде. Лес опять же. Вся эта непростая энергетика. Вы заметили?

Алис неопределенно пожала плечами.

– Я читала… про исчезновения в лесу.

– Исчезновения туристов – еще полбеды! – Вивьен махнула рукой. – Раньше тут вообще существовала секта… ну, я слышала только краем уха, без подробностей. Кто-то говорит, что они и жертвоприношениями интересовались, и спиритизмом, и что это было давно, но… у меня есть один хороший знакомый, с собакой гуляет, и вот однажды его пес притащил… женскую туфлю.

Алис внутренне вздрогнула.

– Нет, вы понимаете? Кому понадобилось идти в лес в туфлях? В красных! На шпильке. Это не странно? И произошло это как раз после того, как Одри якобы уехала в Брюссель. Я еще сказала Деккеру, а он… ой, знаете сами, как он глянуть может! Но это же не глупость, сознательные граждане должны о таком сообщать! Так что… да, странностей нам здесь хватает. Может, хотя бы с этим черепом что-то прояснится… Мы все сначала думали, что это Пати, наконец нашли, она же тогда тоже исчезла без следа. И тоже странно, хотя и буря была… Но зачем было идти в такую погоду в лес? Ее сестра так убивалась… Они обе были такие одинокие… Знаете, я думаю, им после смерти родителей лучше было бы переехать поближе к своим. Где есть… диаспора. Единоверцы.

– А они с родителями недавно сюда переехали?

– Да нет, они тут родились, но, знаете… – Вивьен осуждающе поджала губы, – так и не интегрировались. Я, конечно, не хочу рассуждать, как Боуман, но… все равно чужаки. Думаю, они просто не хотели. Разве что Деккер с ними только общался. Знаете, удивительно. Он вроде такой… всем давал понять, что тут всех терпеть не может. Белая кость, аристократ… а тут с ними… Мелати и Пати… Может быть, просто назло. Знаете, вначале мэр пытался…

Все равно чужаки…

Алис снова стало холодно и тоскливо. Чужаки. Такие же, как она. И… Деккер?

Она поспешно отпила пива, почти не слушая, что продолжает говорить Вивьен, пока не уловила обращенный к ней вопрос.

– … так что кто знает, что там ей в голову пришло. Но вы же говорили вроде бы, что череп не ее?

– Идет следствие, подождем официальных заявлений, – ответила Алис.

Сплетничать ей не хотелось. Вивьен, сразу это уловив, тут же потеряла к ней всякий интерес и ушла в зал к каким-то другим посетителям. Что ж, и к лучшему. Алис допила пиво и пошла к себе.

В номере она достала телефон и открыла чат с Тибо. Тибо… Ее попытка «интегрироваться». Кого-то делает чужаками их раса или религия, все то внешнее, что невозможно скрыть от других, а ее делала чужой эта внутренняя ненормальность. То, что она была не как все, с самого раннего детства. Что у нее все было не как у всех. Люди это считывали? Понимали? И поэтому сторонились? Или она сама всегда убегала первой, чтобы только не почувствовать отвержение? Коллеги на работе, девушки из лаборатории, которые относились к ней вроде бы хорошо, мило болтали и даже приглашали сходить с ними в бар… Но Алис боялась, что при более близком знакомстве ее мгновенно раскусят. Она не могла говорить с ними на одном языке – про мужчин, про наряды, про жизнь, такую обычную, человеческую, которую сама изо всех сил пыталась для себя построить, притворившись, будто она точно такая же, как все.