Книга Как выжить в книжном клубе, страница 2 – Виктория Дауд

Моя мать не относилась к людям, кого хочется видеть рядом с собой в случае угрозы для жизни. Она ясно изложила свою позицию, еще когда мы ехали по бесконечной проселочной дороге, ведущей к особняку.

— Милая Урсула!

Я подняла палец, чтобы вставить слово.

— Тебя здесь вообще не должно быть, — любезно напомнила мне мама и продолжала: — А потому ни в коем случае не утруждай себя высказыванием своего мнения по любому вопросу. Помалкивай в тряпочку.

Я опустила руку.

— Хочу напомнить, что это единственная выездная встреча моего книжного клуба, и я буду тебе крайне признательна, если ты ничего не испортишь. Скажи спасибо, что взяла тебя с собой. Если бы не очередной эпизод…

— Мама, я не первый день на свете живу, как-нибудь справлюсь.

— Пока что не справляешься.

— Тоже мне, книжный клуб! Вы уже три раза в этом году читали «Исчезнувшую».

— Дело не в этом. Мы — серьезная литературная группа.

— Обсуждение старых детективных романов и парочки щекочущих нервы триллеров, которые близки вам по духу, потому что их персонажи злоупотребляют спиртным, не делает вас серьезной литературной группой.

Мама презрительно поджала губы.

— Если бы ты не устраивала драмы в духе бедной узницы с чердака, я бы не боялась оставить тебя дома и спокойно поехала одна.

— Мне двадцать пять лет!

— А ведешь себя как подросток и одеваешься как пенсионерка!

Я повернула голову и впилась взглядом в ее профиль.

— Опять начинаешь копаться в психологии? Не надо меня ремонтировать, будто протекающий кран!

Ох уж этот материнский взгляд!

Мамино любимое занятие — меня исправлять; так относятся к постели, придавая ей строгие больничные углы и застилая каждый день свежими простынями с фальшивым запахом лаванды. Мой отказ от стерилизации выводит маму из себя; она отвергает любые мои попытки объяснить, что в жизни должны присутствовать многослойность, осадок, черные и белые полосы.

— Кроме того, — добавила я, — за драмы в духе узницы с чердака надо сказать спасибо тебе. И готические романы тут ни при чем, ты просто не умеешь воспитывать детей.

— Я делала это из-за… инцидентов после ухода твоего отца.

Она медленно вдавила педаль газа, как будто наступила кому-то на горло. Не важно кому.

У нас с мамой всегда были невероятно теплые отношения, с шуточками и подковырками, а папина смерть сблизила нас еще сильнее.

Папа, если хотите, был богом. Пока не умер, естественно. И нет, его не убили. Смерть настигла его дома. Вернее, в саду.

Это случилось, когда мне было всего тринадцать лет, и мама немедленно отправила меня в пансион. На самом деле она потратила на мою новую школу большую часть папиной страховки и работала в своем книжном магазине с утра до ночи, по праздникам и в выходные, чтобы я могла там учиться. У нее букинистическая лавка в Кью. Не знаю, как она удержалась от соблазна назвать ее «Ящиком Пандоры». Ее зовут Пандора, а меня Урсула, Урсула Смарт.

«Ящик Урсулы» она почему-то не рассматривала, к тому же Урсула и Пандора Смарт — не настоящие имена, а придуманные мной псевдонимы. Мое настоящее имя — еще одно преступление, которое я ставлю в вину своей матери.

Я бросила взгляд в окно. Мы прибыли в Амбровые Башни. Тяжелый фасад из кладбищенского гранита смотрел на нас с суровым неодобрением. Когда мы выехали, мама, как обычно, велела мне не прислоняться грязной головой к стеклу. Я начала поездку, разместив в соцсети комментарий #скукотища_с_мамой, а в конце прислонилась головой к стеклу и листала мемы с матереубийством.