Книга Птичий остров, страница 37 – Алекс Белл

Я всерьёз надеялась, что погода вскоре улучшится. Начинало казаться, что мы реально ничего больше не делаем – только сидим вокруг стола. Остров, конечно, не то чтобы очень красивый, но всё-таки выйти и подышать свежим воздухом было бы неплохо. Впрочем, это явно произойдёт нескоро. Едва мы сели за стол, кухню осветила молния. Через пару секунд послышался раскат грома – да такой, что оконные стёкла задрожали, а Крис заскулил.

– Хорошо, что башня заперта, – сказала Кейт. – В такую погоду ходить туда всё равно не стоило бы. Молнии часто бьют в маяки, потому что они очень высокие.

Я и не представляла, что так бывает, но на всякий случай всё-таки решила сегодня больше не пускать туда Роузи. После обеда я уговорила её сыграть со мной и Крисом в настольную игру. Он всё утро нас доставал этой игрой, потому что для неё нужно четыре игрока. Я удивилась, заметив, что он ведёт себя как-то слишком тихо: за всю игру нам даже слова не сказал. Он всё крутил в руках игровую фигурку и со страхом оглядывался на запертые окна, вздрагивая от каждой новой молнии. Он казался не таким, как обычно, – меньше и худее, словно внезапно усох. Через несколько секунд он выбежал из комнаты, ничего не объяснив.

– Простите, девочки, – сказала Кейт, заглянув в комнату. – Не принимайте на свой счёт. Я вообще удивилась, что он решился с вами сыграть. Он сейчас ужасно стеснительный.

Она об этом уже говорила, но обычно Крис был каким угодно, только не стеснительным. За последние два дня я определённо узнала об улитках больше, чем в принципе хотела знать. А когда я вскоре прошла мимо него на лестнице, он сказал:

– Привет, Джесс! Шторм – это так круто! Шумит, как будто монстр пытается пробраться в башню! Р-р-р!

Я его вообще не понимала, но, с другой стороны, я в принципе мало что знаю о маленьких детях. Может быть, такие резкие перепады настроения вполне нормальны для шестилетнего ребёнка?

Я пошла в нашу спальню и заметила у двери листок бумаги. Судя по ярким цветам карандаша – ещё один рисунок Криса. Я нагнулась и подняла его, решив, что это опять какие-нибудь фигурки, которые держатся за руки, – но нет, картинка оказалась совершенно другого рода. Наверное, Крис сточил половину красного карандаша, пока рисовал, потому что бумага была буквально забрызгана нарисованной кровью.

На земле лежала фигурка из палочек – по крайней мере, то, что от неё осталось. У неё не было ног, одной из рук и куска лица. Рот был изображён в виде чёрного кружка, открывшегося в безмолвном крике. Повсюду вокруг – птицы с окровавленными клювами и когтями. Одна из них держала во рту целую ногу, другая – кисть руки. Они словно ели человечка заживо. Я уставилась на рисунок: как вообще Крису в голову пришло что-то настолько ужасное? Я перевернула лист, чтобы проверить, нет ли там ещё чего-нибудь, – и, к моему удивлению, там оказалась записка.