Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 192 – Юнь Хуянь

В тот день она ехала домой снова глубоко за полночь и почти у входа в жилой комплекс обнаружила, что ворота наполовину перегорожены небрежно припаркованной Hyundai Elantra. Она была на Porsche SUV, машина большая, не пройдет, в такое время неудобно искать, кто бы переставил машину, поэтому она проехала немного вперед, свернула в темный переулок, припарковалась, и когда вышла, то в конце переулка столкнулась с группой хулиганов.

Сунь Цзинхуа была некрасива лицом, но фигурка у нее была неплохая. Стояло межсезонье – конец весны, начало лета, и она, так как участвовала в выставочных мероприятиях, была в деловом костюме, короткой юбке и черных колготках. Эти хулиганы были пьяны и искали женщину, чтобы «спустить», увидели Сунь Цзинхуа и сразу окружили. Преградили путь, терлись об нее, говорили всякие непристойности. Сунь Цзинхуа никогда не попадала в такие ситуации и сначала пыталась строго их отчитывать, но поняв, что праведным гневом их не проймешь, совсем растерялась, пыталась вырваться и убежать, но куда там – хулиганы затащили ее в переулок. Она отчаянно кричала, но заметила, что немногие горевшие в окнах окрестных домов огни быстро погасли, и поняла, что теперь ей не спастись.

Когда главарь уже прижал ее лицом к капоту и стягивал юбку, вдруг от входа в переулок раздался крик:

– Что вы делаете?!

Голос был негромкий, но в ночной тьме прозвучал как внезапный удар резиновой киянки – глухо и жестко.

Хулиганы достали выкидные ножи и дубинки, ругаясь, пошли ко входу в переулок, хотели прогнать человека, стоявшего в темноте, но, подойдя ближе, все замерли, никто не издал ни звука. Один из шайки прибежал обратно. Главарь, продолжая удерживать отбивающуюся Сунь Цзинхуа, спросил его:

– Кто там посмел испортить мне веселье? Прикончите его!

– Босс, это тот самый по фамилии Чжоу…

– Какой Чжоу?

– Тот, который многих убил…

Сунь Цзинхуа почувствовала, как рука главаря мгновенно обмякла.

– Чжоу Липин? – выдавил главарь.

– Да, он… Нас много, может, нападем на него?

– Нападем, твою мать! Это настоящий маньяк-убийца! – выругался главарь. – Трепать языком – одно дело, но убить… Да вы, суки, даже курицу зарезать не посмеете! – Потом он помял зад Сунь Цзинхуа: – Сегодня тебе, баба, повезло! – И повел хулиганов прочь из переулка, не издав ни звука.

Сунь Цзинхуа медленно сползла с капота, села на землю, пытаясь отдышаться. Хотела расплакаться, но подумала, что ей уже повезло избежать насилия. Когда она встала и пошла к выходу из переулка, увидела человека, прислонившегося к стене.

– В темноте я могла разглядеть только жесткие черты его лица и подбородок, выступающий как лопата, что придавало ему особенно свирепый вид.

Сунь Цзинхуа еще не пришла в себя и смутно помнила слова главаря «Это настоящий маньяк-убийца», поэтому боялась, как бы не попасть из волчьей ямы в тигриную пасть, прижалась к стене у входа в переулок, не смея шевельнуться, дрожащие ноги издавали легкий шорох… На самом деле прошло очень мало времени, даже меньше десяти секунд, но в воспоминаниях этот момент показался ей дольше всей предыдущей жизни.

Потом Чжоу Липин повернулся и ушел.

Только когда его силуэт полностью растворился в ночи, Сунь Цзинхуа со слезами на лице побежала домой.

На следующий день она не решилась заявить в полицию, боясь мести хулиганов, только переоделась как политработник, прежде чем пойти на работу. Рано утром на перекрестке она по памяти узнала Чжоу Липина – только теперь она действительно разглядела его внешность: маленькие глаза, выступающий подбородок, на рябом лице плотно сжатые толстые губы излучали едва сдерживаемую дикость, что делало его еще более агрессивным на вид, хотя из-за красной кепки, оранжево-желтого жилета и красного флажка в руке он выглядел, по ее словам, довольно комично.