Онлайн книга «Сожженные тела на станции Саошулин»
|
Дойдя до этого места, Ма Сяочжун вдруг не смог продолжать; он уставился в потолок, его огромный кадык дважды дернулся, затем он опустил голову и впился в Цуй Юйцуй налитыми кровью глазами. Неизвестно когда, но Цуй Юйцуй, глядя на миску с острым супом в его руках, уже разрыдалась и теперь непрерывно всхлипывала. – Цуй, как умерли те дети? – Ма Сяочжун вытянул вперед свою толстую шею, его свирепое лицо отбросило огромную тень на съежившуюся Цуй Юйцуй. Он произнес по слогам: – Я спрошу только один раз. – Я скажу, скажу, все скажу… – захлебывалась слезами Цуй Юйцуй. – Син Цишэн давно издевался над этими детьми, не только над теми, кто умер, но и над остальными. Он перестает быть человеком, когда начинает сходить с ума, действительно перестает, мучает детей разными способами. У них текла кровь, они кричали от боли, некоторые глухонемые даже плакать не могли, особенно та пятилетняя малышка с церебральным параличом, Ли Ин, после каждого раза сворачивалась на кровати и скулила всю ночь, как щенок. Я пыталась уговаривать Син Цишэна, мол, хватит уже, а он повторял: ничего, никому нет дела. Он только немного боялся Чжоу Липина; кажется, Чжао У что-то ему рассказал… За день до происшествия на холме Саошулин он снова изнасиловал Ли Ин. Говорят, дети больше не могли этого выносить, Чжао У был как старший брат для них, лидер, он задушил Ли Ин и еще одну девочку по имени Дун Синьлань, а потом повесился на трубе отопления… На следующее утро уборщица тетя Чжан обнаружила их, доложила мне и Син Цишэну. Он велел нам с тетей Чжан ни в коем случае не рассказывать об этом, сказал, что у него есть способ… В комнате повисла тишина. Ма Сяочжун очень долго сидел напротив Цуй Юйцуй, потом медленно встал и открыл дверь. В дверях с суровыми лицами стояли Линь Фэнчун и Сунь Кан, уже услышавшие признание Цуй Юйцуй через монитор. – Спасибо за работу. – Линь Фэнчун похлопал Ма Сяочжуна по плечу. – Иди отдохни. Ма Сяочжун кивнул и пошел в другой конец коридора, но на полпути вдруг остановился, резко развернулся, подбежал к двери допросной и швырнул миску с острым супом в Цуй Юйцуй! Она пронзительно закричала и увернулась, суп не попал в нее, но брызги красного масла с супом, разбившимся о стену, все равно попали на нее. Она была в ужасе, плакала и кричала. Ма Сяочжун указывал на нее дрожащим пальцем, его губы беззвучно повторяли проклятия – он изо всех сил сдерживался, на шее вздулись синие вены, каждая, казалось, вот-вот готова лопнуть, на багровом лице все черты исказились, словно пылал котел с раскаленным огнем! Сунь Кан, знавший его много лет, никогда не видел его таким разъяренным. Он обнял его и потащил в коридор, приговаривая тихо: – Лао Ма, Лао Ма, успокойся, успокойся! В коридоре Ма Сяочжун прислонился к стене и медленно присел. Он тяжело дышал, все его тело сильно дрожало, зубы стучали «та-та-та-та», как будто он упал в ледяную реку. 4 Признание Цуй Юйцуй выпустило на свободу зло, творившееся в «Детском приюте Тунъю», словно поток прорвал плотину. После целой ночи экстренных допросов полиция получила еще больше невыносимых подробностей: на протяжении многих лет Син Цишэн превращал приют в гарем для удовлетворения своих животных желаний, безжалостно насилуя детей, которые из-за врожденных болезней не могли выразить свою боль словами или письменно. Те глубокие ночные часы, те темные углы, те отвратительные действия, та кровь и слезы, смешанные с криками, плачем и стонами – все это приводило в ярость даже видавших виды старых следователей. Несколько возмущенных женщин-полицейских заявили начальству о желании усыновить малышей, но когда они пришли в приют и увидели их, все заколебались, потому что дети были настолько искалечены годами непрерывных мучений, что едва походили на людей – они страшно боялись незнакомцев, но когда видели, что женщины-полицейские добры к ним, становились ласковыми и льнули, как котята, а их заискивающие улыбки заставляли содрогаться… |