Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 247 – Юнь Хуянь

– Это как посмотреть, – возразил Хуянь Юнь.

– Как посмотреть? – холодно усмехнулся Чжоу Липин. – Вы думаете, если бы наша народная полиция хоть на секунду меня подозревала, они бы выпустили меня из следственного изолятора?

Хуянь Юнь покачал головой:

– Если говорить честно, именно потому, что в последние годы государство усилило правовую систему и во всех делах придерживается принципа презумпции невиновности, вас и освободили.

– То есть вы считаете, что я все еще под подозрением?

Хуянь Юнь смотрел на Чжоу Липина. Десять лет прошло, это была их первая личная встреча. Хуянь Юнь давно знал о нем, знал, насколько кровавым было то громкое дело десятилетней давности, знал, каким жестоким демоном его описывали горожане, знал, что Сянмин, защищая его, стал почти всеобщим врагом. Знал он также и всю историю Чжоу Липина, от получения статуса главного подозреваемого по делу о серийных убийствах до освобождения в «Деле Саошулин»… За эти полмесяца Хуянь Юнь словно заново прожил эти десять лет, и хотя он раскрыл много тайн прошлого, но сейчас, когда он позвонил вечером Чжоу Липину, назначив встречу на Саошулин, и Чжоу Липин теперь стоял перед ним, он вдруг начал сомневаться в резонности всего этого. Десять лет назад он был студентом, полным энтузиазма и страсти, и даже после выхода в общество, после множества неудач и ударов, он все еще гордился своими дедуктивными способностями. Он сохранял уверенность в том, что через упорный поиск можно найти истину. Но в последние годы, особенно после знакомства со все большим количеством дел, подобных «Делу станции Саошулин», и все большим количеством людей, подобных Чжоу Липину, у него появилось странное чувство – каждый преступник, которого он разоблачал, в конечном счете был жалким существом, движимым судьбой и бессильным против нее. Хуянь Юнь видел, как они попадали в сети, сотканной судьбой, как они боролись от безысходности, как сходили с ума от удушья и в безумии причиняли вред другим пойманным в ту же сеть существам… Он обвинял их, разоблачал их, но с этой сетью, создающей все трагедии, ничего не мог поделать.

А потому для него Чжоу Липин был особенным, его даже нельзя было назвать безумным…

Хуянь Юнь глубоко вздохнул:

– Чжоу Липин, я знаю, что вы были так долго в заключении и только что освободились, не хотите больше говорить об этом деле, не хотите снова приходить сюда, но я все же хочу спокойно поделиться с вами своими мыслями по поводу «Дела Саошулин». Вы спрашиваете, считаю ли я вас все еще подозреваемым. Если говорить честно, на этот вопрос трудно ответить, потому что я думаю, это дело не могут раскрыть именно потому, что полиция неустанно ищет улики против вас.

На каменном лице Чжоу Липина непроизвольно дернулась мышца.

– Во всех делах с момента совершения преступления самая важная работа полиции – это поиск улик, определение цели и арест подозреваемых. «Дело Саошулин» не должно было стать исключением, но, когда полиция обнаружила, что вы появлялись на дороге под Саошулин в ночь происшествия, почти все единодушно решили, что вы и есть настоящий преступник. Хотя десять лет назад в «Деле о серийных убийствах в западном пригороде» вас из-за недостатка улик приговорили только к десяти годам лишения свободы, но в душе каждого полицейского вы были главным виновником в убийстве тех девушек и Фан Чжифэна, и чтобы предотвратить ваш побег, Ду Цзяньпин немедленно произвел ваш арест – именно с этого момента нормальный порядок расследования был нарушен, или, можно сказать, была нарушена правильная логика уголовного розыска. От «первое – поиск улик, второе – определение цели, третье – арест подозреваемого» внезапно перешли к «первое – определение цели, второе – арест подозреваемого, третье – поиск улик». Кстати говоря, десять лет назад ваш арест также произошел из-за моего недостаточно строгого умозаключения, которое помогло полиции слишком рано определить вас как цель. Вот уж действительно ирония судьбы! – горько усмехнулся Хуянь Юнь. – Конечно, следователи быстро обнаружили эту ошибку. Учитывая уже имеющиеся улики, ваше определение как главного подозреваемого и арест явно были преждевременными. Оставалось только исправлять ситуацию, вести допросы параллельно с расследованием. Кто же знал, что ваши показания, хотя и содержали абсурдные моменты – например, что вы бежали с Саошулин на улицу Синьюй, что цель вашего похода на Синьюй была подраться с Ли Чжиюном, что перед дракой вы еще сделали крюк, чтобы положить тело Чжан Чуньяна в морозильник морга – хотя и были нелогичны, но эмоционально понятны, ведь жизнь полна эмоционально понятных, но нелогичных вещей, тем более вы в глазах всех были убийцей, действующим вопреки здравому смыслу, так что эти действия вполне объяснимы. Однако полиция не сдавалась, она все еще твердо верила, что вы настоящий преступник в «Деле Саошулин», и начала днем и ночью скрупулезно вести тщательную работу, надеясь найти улики, опровергнуть вашу ложь, разрушить ваше алиби. К сожалению, прошло больше полумесяца, и они стали походить на людей, чистящих лук: вы становились все белее и белее, а они плакали все больше и больше. Что же это такое? Почему возникла такая ситуация? Полицейские были в недоумении, пока не узнали, что те трое детей покончили с собой, не выдержав издевательств Син Цишэна. Только тогда они поняли, что вы не настоящий преступник, что вы действительно, как сами и говорили, были лишь случайно вовлечены в дело и использованы Син Цишэном как козел отпущения.