Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 257 – Юнь Хуянь

Чжоу Липин смотрел на Хуянь Юня, его глаза, слезящиеся на ветру, сверкали решительным блеском.

– Увидев тела детей, ты испытал гнев и ненависть; столкнувшись с подставой Син Цишэна и Чжан Чуньяна, тебе стало больно и страшно, но с невообразимой силой воли смог подавить все эмоции, с поразительным хладнокровием и рациональностью обдумывая план действий с самого утра того дня: что ты говорил, с кем встречался, как работал, когда закончил работу, куда положил чек из магазина за купленное пиво; проконтролировал записи звонков в телефоне, в каком такси ты сидел по пути в «Приют Тунъю», когда прибыл, маршрут, по которому ты вез Син Цишэна на Саошулин, что делал в питомнике, где мог оставить отпечатки пальцев и следы, как убить Син Цишэна, как избавиться от тел; вспомнил расположение камер наблюдения, которые ты видел во время тренировок по кроссу, как переставить Spykerв слепую зону, оптимальный путь отхода… Что полезно, что вредно, что можно сделать, что нельзя – все это нужно было продумать до мелочей в считаные минуты, без единой ошибки! Ведь давление на допросах могло быть даже сильнее, чем десять лет назад! Хотя, с другой стороны, это не обязательно плохо: то, что полиция сосредоточила все внимание на тебе, стало самой большой уязвимостью, которую можно использовать. Как в стрельбе из лука – когда все стрелы летят в одну мишень, попавшие раньше снаряды закрывают самый центр, и, если в нужный момент показать заранее подготовленную ложную мишень, все лучники подумают, что их предубеждение исказило прицел. И эта ложная мишень – твое алиби, тело Чжан Чуньяна в холодильной камере!

После долгого молчания Чжоу Липин снова заговорил низким голосом:

– После стольких слов ты так и не объяснил: как я смог убить Син Цишэна здесь в десять тридцать вечера, но при этом в десять пятьдесят затащить живого Чжан Чуньяна в холодильную камеру морга?

– Прежде чем ответить на твой вопрос, я хочу рассказать о мелочи – почему перед убийством Син Цишэна ты заставил его позвонить в полицию, – сменил тему Хуянь Юнь. – Честно говоря, довольно долго я не мог понять намерения убийцы. Сбросить тела в шахту и сжечь их – разве не для того, чтобы скрыть следы? Но звонок в полицию – разве это не объявление о преступлении всему миру? Это противоречит цели сокрытия тел! К тому же все звонки в полицию записываются, и когда личности убитых будут установлены, по голосу определят, что звонивший – одна из жертв. Разве это не поможет полиции установить время преступления? Позже я понял: убийце именно это и было нужно, дать полиции точное время преступления, потому что его алиби работало только с этой временной привязкой.

Хуянь Юнь посмотрел на Чжоу Липина:

– После убийства Син Цишэна ты быстро убрал следы на месте преступления, переставил машину и побежал вниз с горы. Тебе нужно было использовать транспортное средство, о котором полиция никогда бы не догадалась, для перемещения на большие расстояния. Около десяти сорока ты добежал до района, где живет Ли Чжиюн, спрятался в багажнике его Jettaи позвонил ему, вызывая на драку в одиннадцать часов на улице Синьюй. Ли Чжиюн – твой давний враг и, конечно, принял вызов после твоей провокации. Когда он поехал, ты следил за его передвижением по GPSв телефоне, и когда машина остановилась на улице Синьюй, ты дождался, пока он выйдет, выбрался из багажника и побежал к месту встречи. Так что потом полиция никак не могла понять, как ты за полчаса добрался от Саошулин до улицы Синьюй, и им пришлось поверить твоим словам, что ты ушел с Саошулин еще в начале одиннадцатого…