Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 88 – Юнь Хуянь

Сунь Кан долго смотрел на тетю Чжан, прежде чем медленно кивнуть.

Мнение Чи Фэнли о маленьком У сильно отличалось от мнения тети Чжан:

– Он был просто испорченным, насквозь испорченным! Задирал мою юбку, воровал чулки, прожигал сигаретами дырки в моих масках – в общем, маленький извращенец и хулиган!

Говоря это, она широко раскрыла глаза, нахмурила брови, и ее красивое лицо исказилось так, что напоминало какой-то странный мем из Интернета.

– Теперь можете не беспокоиться, – холодно отрезал Сунь Кан. – Он уже мертв.

Не раскрывать сотрудникам «Детского приюта Тунъю», что их задержание связано с делом Саошулин, было следственной стратегией специальной группы. Единственным исключением была Чи Фэнли, поскольку группа через внешнее расследование и внутреннее наблюдение единогласно определила, что Чи Фэнли была самым слабым звеном в этом детском доме. Она была типичной девушкой-вазой^[11]– простой, с сильными материальными желаниями, но трусливой и избегающей проблем, при этом незлой, поэтому своевременно брошенная бомба могла мгновенно разрушить ее психологическую защиту.

Как и ожидалось, услышав о смерти Чжао У, Чи Фэнли мгновенно застыла и долго не могла произнести ни слова.

– Чжао У мертв, как и еще двое детей, а также Син Цишэн. Вчера вечером на станции Саошулин нашли их тела. – Тон Сунь Кана стал еще более суровым, но он больше ничего не сказал, только наблюдал за реакцией Чи Фэнли.

Чи Фэнли опустила голову, ее плечи слегка дрожали, она всхлипывала. Спустя какое-то время она подняла лицо, в глазах блестели слезы, и прошептала:

– Однажды у меня начались месячные, болел живот и хотелось пить, я взяла бутылку минералки. У увидел и отобрал ее, сказал, что девушкам во время месячных нельзя пить холодную воду, потом пошел и принес мне горячей воды. Я спросила его, откуда он знает, что у меня месячные, он сказал, что знает все… Этот маленький негодник…

О том, что дети не вернулись на ночь, она ответила примерно то же, что и тетя Чжан: потому что такое случалось и раньше, но сбежавшие дети всегда возвращались сами. В ночь происшествия она все время провела в ночном клубе «Тяньтан» и танцевала, о передвижениях Син Цишэна ничего не знала.

– Спрошу прямо. – Сунь Кан сделал паузу. – У вас с Син Цишэнем были чисто рабочие отношения?

Чи Фэнли достала салфетку и высморкалась:

– Было несколько раз… Но у него были какие-то проблемы, каждый раз все заканчивалось быстро, неинтересно. Кажется, я его особо не интересовала.

– Каким человеком был Син Цишэн? Если бы вы описали его тремя словами, какие бы вы выбрали?

Чи Фэнли подумала и ответила:

– Похотливый, жадный, развратный.

– Развратный? – Сунь Кан посмотрел на нее. – Но вы утверждали, что он не интересовался вами… Скажу, может быть, не очень уважительно: я не думаю, что вы женщина, которая не в состоянии заинтересовать мужчину.

Чи Фэнли пожала плечами:

– Этого я не могу утверждать. Хотя я была его секретарем, но только на публике, я никогда не входила в его самый близкий круг. Об этом лучше спросить Чжан Чуньяна; когда они вдвоем, то только и говорят, что о непристойностях.

– Кто такой Чжан Чуньян? – Сунь Кан впервые услышал это имя.

– Обычный сотрудник «Благотворительного фонда любящих сердец».

Сунь Кан заметил, что она особенно выделила слово «обычный», и на ее губах появилась многозначительная холодная усмешка.