Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Да, – подтвердил Перескоков. – Он за пятнадцать минут добрался до вагона? Сомневаюсь… Ну разве его лихач у трактира поджидал. Так ещё и по самому вокзалу надо дойти. – А Краснов не по Лиговке добирался. Он через Товарную станцию решил пройти. Вполне мог успеть. На этом и погорел. Видимо, встретил тут недобрых людей… – Да, когда стемнеет, здесь по путям ходить опасно, – подтвердил кладовщик. – Народец тут обитает бедовый. В одиночку мы не ходим, только группой. – Краснова застрелили, засунули в пустой вагон, здесь их на путях много, нашли в карманах деньги и их забрали, – продолжил свои размышления Перескоков. – А часы почему оставили? – спросил Крутилин. – Наверное, не заметили. Вряд ли у них был фонарь. – Зато были спички. Видишь, сколько их под ногами? Перескоков покраснел: – Признаться, их не заметил. – В следующий раз будь внимательней. Ну что ж, со всеми твоими предположениями я согласен. А вот с часами пока загадка. Как думаешь действовать? – Надо найти место преступления. – Как? – Опросить маневрового машиниста. Он должен помнить, где два дня назад стоял этот вагон. Ну, а потом опросить людей на станции, вдруг кто-то что-то видел или слышал? И заглянуть к Вере Васильевне. – Возражений, надеюсь, нет? – обратился к жандармам Крутилин. – Возражений нет. Есть просьба. Нельзя ли ещё разок из фляжечки хлебнуть? – попросил полковник. Воробьев протянул ему флягу. А Крутилин скомандовал Перескокову: – Значит, действуй. Агенты тебе в помощь. В сыскное младший делопроизводитель вернулся только к шести, его шуба из собачьего меха была перепачкана мукой. – Докладывай, – приказал Крутилин. – Место преступления мы нашли, но дознание сие не продвинуло – снег давно не падал, потому вокруг замерзшей лужи крови все следы затоптаны. – А ты у жандармов не поинтересовался, почему они на лужу крови целых два дня внимания не обращали? – Конечно, спросил. Отмахнулись, мол, думали, кто-то руку порезал или курице голову свернул. Опросы в пакгаузах тоже ничего интересного не дали, только вот весь перепачкался. – К Сахониной заехать успел? – Да, подтвердила, что часы принадлежали её мужу. – Как там наш знакомец Борис поживает? – Лица на нём нет. – А что такое? – У тетушки ухажер появился, бравый штабс-капитан, на пятнадцать лет её моложе. Дело к свадьбе идёт. Так что не бывать Борису наследником. Да и ссуду на подряды теперь он вряд ли получит. – А я ведь его подозревал, – признался Иван Дмитриевич. – Я тоже. Как же буфетчик так всё ловко провернул? – Уже не узнаем. Да, кстати, мы с Ангелиной приглашаем всех чиновников сыскной к себе на Новый год. Естественно, с женами. – Спасибо! Это такая честь для меня, – обрадовался Перескоков. * * * Ночь на 1 января 1874 года Стол накрывать не стали, просто поставили на него закуски и напитки, чтобы каждый мог в любое время взять, что захочет. В полночь выпили шампанского, зажгли бездымные бенгальские огни, осыпали друг друга серпантином из хлопушек. Потом играли в фанты. Самый обидный выпал Ивану Дмитриевичу – изобразить молочного поросенка. Начальник сыскной лег на пол и под общие аплодисменты похрюкал. Затем Перескоков, прихвативший из дома гитару, аккомпанировал жене, обладательнице слабенького сопрано. Но пела Зоя душевно, ей бисировали. Вокализ подхватил Яблочков, выяснилось, что у него недурной тенор и что он умеет играть на пианино, которое осталось в квартире после прежнего обитателя – нынешнего градоначальника. После арий Арсений Иванович стал наигрывать вальсы. Дам было четыре, кавалеров девять, потому танцевали в очередь. |