Книга Соната разбитых сердец, страница 57 – Маттео Струкул

— Что… В самом деле, ваше сиятельство? — узник никак не мог поверить своему счастью.

— Конечно, дорогой Дзандоменеги. Я был бы рад еще что-нибудь сделать для вас, например, подарить вам новую рубашку, но увы, мне надо спешить, государственные дела не ждут.

— Вы шутите?

— Вовсе нет. Дзаго проводит вас к выходу. А я прощаюсь с вами, точнее, говорю «до свидания», потому что надеюсь, что в будущем вы еще навестите меня, возможно, с новыми вестями о проходимце Казанове.

— Конечно, ваше сиятельство, — заверил его Дзандоменеги. — Благодарю вас за вашу щедрость.

— Что вы, не стоит. До скорой встречи, — Гардзони кивнул Дзаго, приказывая отправить восвояси очередного глупца, только что пополнившего армию его шпионов.

Верный помощник проворно подхватил все еще растерянного Дзандоменеги и с большим сожалением повел его к выходу из тюрьмы Дворца дожей.

Зал театра Сан-Лука был заполнен до отказа. Вот уже два года как всем здесь руководил знаменитый Карло Гольдони, которого владельцы театра — семья Вендрамин из Санта-Фоски — сумели нанять, обойдя многочисленных конкурентов. С тех пор прославленный драматург ставил на сцене Сан-Луки свои неповторимые комедии, и любая из них неизменно собирала полный зал восторженной публики.

Женщины и мужчины, знать и слуги, бедняки и мещане, привратники, воры, уличные девки — кого только не было в пестрой толпе венецианцев, постепенно занимавшей свои места в партере и на четырех ярусах балконов.

В последние несколько лет Гольдони пытался отойти от жанра комедии и писал более вдумчивые, не лишенные трагизма произведения, как, например, пьеса «Торквато Тассо», поставленная в тот год во время карнавала. Публика, однако, настороженно воспринимала подобные нововведения, зато продолжала восхвалять и с нетерпением ждать его ранние работы — легкие, смешные и обязательно с яркими женскими характерами, такие как «Памела в девушках», «Благоразумная дама» или «Трактирщица». Последняя как раз с триумфом возвращалась на сцену этим вечером.

В любом случае недостатка в разнообразии репертуара в театре не было: достаточно вспомнить, как пять лет назад на радость поклонникам Гольдони написал целых шестнадцать комедий всего за один год. В их числе было несколько настоящих шедевров, которые Венеция готова была с восторгом пересматривать раз за разом.

* * *

Джакомо расположился в отведенной ему ложе: он давно знал Антонио и Франческо Вендраминов, владельцев театра, а потому мог не беспокоиться насчет свободных мест. Теперь оставалось лишь ждать, пока погаснет свет. Огоньки свечей в люстрах сверкали, словно звезды, освещая роскошную обстановку: дерево, бархат, роспись на потолке, элегантный занавес, — от красоты вокруг захватывало дух.

Джакомо, однако, не находил себе места от нетерпения. Удастся ли ему сегодня получить то, чего он желает больше всего на свете?

Когда погасили свет, Антонио Вендрамин лично провел к его ложе молодую девушку, красота которой затмила бы всех великолепных дам, сидящих в зрительном зале. Щелкнула задвижка на двери, и Франческа опустилась на кресло рядом с Казановой.

Он не произнес ни слова, наслаждаясь моментом — возможно, неповторимым, — пока свет постепенно гаснул, уступая место полумраку, а затем — темноте. В течение нескольких мгновений Джакомо успел полюбоваться Франческой: изящный изгиб шеи, великолепная грудь, белоснежные плечи и водопад рыжих волос — воздушное пламя, словно сошедшее с полотен Тициана.