Книга Выжившие, страница 27 – Влад Лей, Александр Грохт

Съезд в «недопоселок», где жил Пеший, представлял собой размокшее глиняное болото весной, пыльную грунтовку летом, обычную дорогу осенью до дождей и мокрое глиняное месиво зимой, когда осадки превращали ее в непроходимое препятствие для всех, кроме высоких джипов и пикапов.

С одной стороны это была изрядная проблема — по раскисшей трассе зимой в поселок не могли проехать экстренные службы, доставки и тому подобные ребята.

Впрочем, постоянных жителей там было немного, они о себе могли и сами позаботиться. Да и соответствующие тачки для того, чтобы выехать из поселка, у них имелись.

Ну а в сезон, начиная с апреля и по ноябрь, там народонаселения прибавлялось. Это туристы в большинствесвоем, причем самая «бюджетная» их категория. Ну, которым пофигу, где снимать «загон туристический», лишь бы ценник был дешевый. А тут для таких было идеально. В конце концов, минимальные удобства — туалет, душ, интернет имелись. Чего еще надо?

Я к чему о чертовой дороге думаю? Потому что мой «Гранд» тут едет с некоторым натягом, уж больно скользко. И есть у меня ощущение, что начнись глобальная жопа — этот поселок может стать неплохим вариантом для обустройства базы. Сюда неудобно ехать, еще хуже идти.

Никого нет — до сезона еще месяц. И вокруг тишина…

При этом сто пудов, если пошарить по поселку, найдется уйма полезностей для выживания, ремонта, строительства. А местные…с ними реально проще договориться. Все они изрядные социофобы, терпящие общество друг друга, и то не всегда.

Вспомнилось, как летом я повелся на обещание «вот такенных офигенных» шашлыков, и после одной из игр доставил Пешего домой, остался у него же.

Он моментально позвал своих соседей, с которыми типа приятельствовал. Пришло четверо, кажется, и все они были угрюмыми мужиками около 50, явно тяготившимися обществом кого-то «нового». Правда, алкоголь несколько сбавил градус напряженности, и я тогда даже интересно поболтал с одним из них — бывшим местным егерем, сейчас владельцем большой конюшни. Он рассказал несколько баек, а главное — приглашал покататься на лошадях.

К слову, в условиях надвигающегося «БП» лошади могут очень пригодиться…

Тем временем шины моего джипа прошуршали по свеженасыпанному в деревне гравию, и я свернул направо, к дому Пешего.

Участок был окружен забором, а во дворе жил Кефирчик.

Кефирчик — это кавказ-переросток, милейшее существо за пределами своего забора.

На нем катались верхом малыши в деревне летом, он валялся кверху пузом и давал себя чесать. Никогда не гавкнет или тем более не зарычит. Не пес, а мягкая игрушка прямо…

Но таким он был, только если это происходило вне пределов участка Пешего. Дом для Кефирчика был святым храмом, осквернять который мог только тот, кому дал разрешение его «папа». На всех прочих же кавказец устраивал самую настоящую засаду.

Вот и сейчас, когда я, заглушив мотор, вылез из машины и подошел к приоткрытой калитке, внутри раздался негромкий хруст камешков, сменившийся полнейшей тишиной.

Человек незнающийтолкнул бы сейчас калитку, сделал роковые три шага по тропинке в сторону дома, и на него тут же справа, от кучи песка напрыгнуло бы сто килограмм мышц и меха, сбило бы с ног и стояло бы над ним, крайне довольное собой, ожидая команды от хозяина.

Уйти, отползти, отпихнуть себя пес не позволил бы. Только после того, как «добычу» увидит Пеший и скажет, что с ней делать — отпустить или сожрать.