Книга Выжившие, страница 30 – Влад Лей, Александр Грохт

— Э-э-э…Пеший, тебе никто не говорил, что продавец из тебя не очень? — хмыкнул я.

— Нет, не говорили, — усмехнулся он, — потому что обычно я вру. Но тут особый случай, так что решай: берешь, не берешь?

Я подвис. С одной стороны вот она, пушка. Три десятка выстрелов… А вот много это или мало? Сегодня утром или на сервисе это было бы даже много, куда больше, чем надо. А еще лучше что-то, чем вообще ничего. Но с другой стороны… А если серьезный замес?

Внутренний голос честно сказал — а если серьезный замес, то тебя и так, и так сожрут или убьют. Но с револьвером все же какие-никакие, а шансы имеются. А еще, вполне возможно, что благодаря этой штуке удастся разжиться чем-то посерьезнее, ну или хотя бы понадежнее.

Короче говоря, внутренний голос называл только плюсы. Минус, конечно, есть, и он очень весомый — шанс после очередного выстрела остаться без пальцев или глаз. Но это всяко лучше, чем быть сожранным заживо.

Придется, наверное, послушать его, голос этот. Прав он, как ни крути.

— Эх, ладно, беру! — решительно заявил я. — Патронов хоть насыплешь мне? Эти самые три десятка?

— Нет, — покачал головой Пеший. — Мне не жалко, просто столько нет. У меня есть пачка картонная и вон, шесть в барабане. Все.

— А пачка — это сколько? — спросил я.

Пеший посмотрел на меня, как на говорящий табурет, но все же ответил, подпустив в голос толику презрения:

— Как всегда, 16 в пачке, в цинке таких пачек 80.

— Пеший! Ну ты чего через зубы цедишь? Ну не знаю я! Откуда мне это знать?

— Из интернетов, — буркнул Пеший.

— Да вот просто делать мне нечего, кроме как лазать по инету и смотреть, сколько пуль в одном цинке.

От слова «пуль» он поморщился, как будто лимон сожрал.

— Не пуль, а патронов.

— Угу. Патронов, — легко согласился я. — Так откуда мне это знать? Я обычный человек. Знаю, что в рожке «Калаша» их 30, а в обойме ПМ — 8.

Пешего от каждого слова прямо корежило, будто он нежить какая, а я обряд экзорцизма провожу и молитву для его изгнания читаю.

— Жень, — взмолилсяон, — ты меня добить решил с утра пораньше?

— Чего? — искренне растерялся я.

— Рожки, обоймы… — вздохнул Пеший. — Рожок, блин, у мороженки есть. У оружия — магазин. Что у пистолета, что у автомата. Обойма у СКС. Все!

— Ой, ну тебя, заклепочник! — отмахнулся я. — Какая разница, как называть? Лишь бы стреляло, когда на курок жмешь.

У Пешего аж глаз дернулся.

— Все. Давай деньги и иди отсюда!

Я с ним рассчитался и мы вышли из дома, направились к калитке.

Все это время я мучительно думал, предупредить ли мне Пешего или нет. Все как и прежде: расскажешь правду — сочтут поехавшим, начнешь врать — или подловят, или не поверят.

Так ничего и не решив, мы дошли до калитки, и когда Пеший собрался было открыть рот, чтобы попрощаться, я все же решился.

— Ты б это…сидел у себя тут. В городе какая-то хрень сегодня началась…

— Какая хрень? — насторожился Пеший, и явно заметив, как я мнусь, прямо потребовал: — Говори уже!

— Да не знаю я. Странные дела творятся. Люди сходят с ума. Я уже двух психов видел. Кусаться лезут, ведут себя неадекватно… Одного на набережной, второго у Дилика на сервисе. Короче, будь осторожнее и не давай себя кусать.

— Кусаются? Психи? — подозрительно уставился на меня Пеший. — Темнишь ты что-то.

— Ну…я сам пока ни хрена не понял и ни в чем не уверен, — тут я даже не соврал.