Книга Кавказский рубеж, страница 12 – Михаил Дорин

Командир вздохнул, встал и открыл окно, впустив в душный класс прохладный воздух. Игнатьев сел на подоконник и достал пачку «Родопи».

— Мы 23 апреля должны начать полёты. И это будут уже не те курсантские полёты, к которым мы привыкли, — произнёс командир полка и выбил из мягкой пачки сигарету.

Пётр Алексеевич прикуривать не стал, а просто крутил её пальцами, выглядывая на улицу.

— Насколько всё серьёзно? — спокойно спросил я, без лишних эмоций.

— Серьёзней некуда, Саш. Вчера звонил начальник училища. Был не в духе. Сверху спустили директиву об «оптимизации». Хотят срезать у нас одну из эскадрилий. Вот нужно подумать, какой необходимо пожертвовать.

Слово-то какое «оптимизация»! Ещё бы про демократию написали и мир во всём мире.

Я лишь нахмурился. В полку было 4 эскадрильи. Первая занималась обучением на Ми-8, вторая — на Ми-24. Моя «любимая» третья эксплуатировала как Ми-24, так и Ми-28. Мне больше всего приходилось летать в ней, подменяя кого-нибудь из лётчиков-инструкторов. Ну и четвёртая эскадрилья, в составе которой были Ми-8 и Ми-6.

— Кроме слов об оптимизации есть у командования ещё аргументы в пользу сокращения? — спросил я.

— Полно. Вот, например… я тебе даже зачитаю, — ответил Игнатьев и полез во внутренний карман куртки.

Через секунду он достал свёрнутый листок, на котором была отпечатана телеграмма.

— Ага! Значит, «избыточность парка и личного состава в условиях новой экономической реальности». Дальше читать не буду, а то начну ругаться. Возможно, даже матом, — с горечью процитировал Игнатьев.

Вспоминается цитата «классика» про экономику, которая должна быть «экономной». Похоже, что расходы на содержание баз в Афганистане, Африке, Сирии и Сербии начинают становиться неподъёмными для страны. Или нам так хочет показать некая верхушка власти.

— Понятно. Что-то ещё? — спросил я.

— Топливо. Лимиты урезают. Поставки, которые ждали на следующей неделе, задерживаются.

Полковник Игнатьев при рассказе о топливе не выдержал, достал спички. Выдохнув, он прикурил сигарету и глубоко затянулся, выпустив дым в сторону открытого окна.

— В общем, начальник училища сказал: «Крутись как хочешь, Пётр Алексеевич. Экономь. Сан Саныч пускай не унывает».

— Это мне вроде как привет передали? — спросил я.

— Можно и так сказать.

Я помолчал, обдумывая услышанное. Паниковать смысла не было, а возмущаться тем более. Это система, которая не верит слезам. Нужно было предложить то, от чего наверху не смогут отказаться.

— Сокращать эскадрилью нельзя, но и бодаться с командованием в лоб бесполезно, — твёрдо сказал я.

— И что ты предлагаешь? — Игнатьев поднял на меня уставший взгляд.

Была у меня парочка идей. Конечно, это не совсем то, чего от нас ждут, но может получиться.

— Нужно немного сменить вывеску эскадрильи, — сказал я и подался вперёд.

— Внимательно слушаю, — ответил Игнатьев, вытащил руку на улицу и затушил сигарету.

— Смотри, командир, мы дислоцируемся в Приволжско-Уральском военном округе. А какая тут есть особенность? Верно! Своей авиации почти нет. Где-то там за Уралом есть, а вот прям здесь, рядом со штабом округа особо ничего нет. Как нет и тяжёлой транспортной авиации для переброски грузов.

— К чему ты клонишь?

— Давай выйдем на округ с инициативой. Перепрофилируем четвёртую эскадрилью. Назовём её, скажем, «Учебно-боевой эскадрильей оперативного назначения». Предложим использовать наши Ми-6 для нужд округа — перевозка грузов, техники, гуманитарки. Топливо пусть выделяют под конкретные задачи округа, а не из учебного лимита. А курсантов будем натаскивать на них как на базе резерва. Так мы и топливо не будем тратить на некоторые виды подготовки. Заодно и курсантам начнём давать полёты по маршруту на внебазовый аэродром.