Книга Кавказский рубеж, страница 20 – Михаил Дорин

— Насколько скептически? — уточнил Игнатьев.

— Кардинально. В Москве сейчас много разговоров за бюджет. Режут всё, что можно. И Уфимское училище у Министерства Обороны в списке «неэффективных активов». Есть мнение, что вертолётчиков слишком много и училищ для них много. Хотят либо слить с другим училищем, либо просто базу расформировать.

Я задумался. Пока Игнатьев пытался выяснить подробности, у меня уже начинал складываться пазл сокращения армии. А ведь всё было очень даже хорошо ещё несколько лет назад, когда принималось решение о формировании третьего вертолётного училища лётчиков в Уфе.

— Им нужен повод, Алексеевич. Поэтому если увидят, что сокращённая программа Саныча работает, то шанс на сохранение есть. Если покажем, что здесь готовят не просто «взлёт-посадка», а реальных боевых лётчиков в сжатые сроки и с экономией ресурсов — сможем отбиться. Не покажем — съедят.

Новая задача от Батырова выглядела не самой простой. Ведь заместитель главкома может приехать с уже готовым в голове решением. Но нужно работать.

Батыров после перерыва на обед провёл небольшую лекцию для курсантов 4-го курса. В ней он говорил о перспективах, о необходимости нашей профессии. А ещё про быстро меняющиеся реалии. К концу занятия у курсантов лица были задумчивые и потерянные. Наверное, слова о новых реалиях так повлияли.

Основная часть нашего осмотра заканчивалась, и я с командиром предложил Батырову заняться банно-стаканным мероприятием.

— Ну что, товарищ генерал-майор. Официальная программа закончена. Есть предложение смыть дорожную пыль и копоть. Баня натоплена, веники запарены. Ты как? — тихо предложил я, понижая голос, когда мы вышли из аудитории после занятия.

Батыров расстегнул верхнюю пуговицу кителя и шумно выдохнул, глядя в окно на закатное солнце.

— А вот это, Саня, самое разумное предложение завесь день, — улыбнулся Димон.

Баня или термокомплекс — это святая святых любого полка. В нашем полку бани были в каждой эскадрилье. Но самая крутая, она же командирская, была в ТЭЧ.

Снаружи баня была неприметным кирпичным домиком недалеко от ремонтного ангара. А внутри это оазис, где стираются звания.

— Саныч, а кто организатор бани? Ты давал команду? — шепнул мне Игнатьев, когда мы садились в служебный УАЗ, чтобы доехать до ТЭЧ.

— Командир, я вызвал лучшего банщика.

— Хавкина? Он же в наряде стоит помощником дежурного по полку, — удивился Пётр Алексеевич.

Я уж думал, что придётся проговориться. Миша вообще никогда не ходил в наряды, хотя всё время был в каких-то графиках. У него была налажена система замен. Каждый раз находился человек, который за него заступал. Не за просто так, конечно, но для него это было выгоднее.

— Командир, главное, что он с нами, — улыбнулся я.

— Ну и хорошо.

Как только мы вошли в предбанник, я почувствовал, как пахнуло сосной и распаренным берёзовым листом. Миша постарался на славу.

— Хорошо здесь у вас. Я бы ещё что-нибудь горяченькое бы выпил, а то горло першит, — сказал Батыров, начиная раздеваться.

— Таки у нас тут всё хорошо с витаминами, командир. Один сплошной витамин Цэ, — обвёл Миша рукой накрытый стол.

— А… где ж тут витамин, — посмеялся Димон.

— Обижаете, командир. Смотрите, есть сальцэ, есть пивцэ, есть мясцэ… — показывал Хавкин на стол.

Батыров посмеялся, оценивая богатство стола, покрытого чистой льняной скатертью. Для этого времени убранство выглядело как витрина музея изобилия.