Книга Кавказский рубеж, страница 19 – Михаил Дорин

— Что там по твоей новой программе, которая признана сэкономить топливо? — спросил он, остановившись возле «двадцать четвёрки».

Я похлопал бронированную кабину «шмеля» и приготовился отвечать.

— Взлёт, круг, посадка — базовый навык, так сказать. Надо добавить в работу больше предельно малых высот и маневрирование. Есть предложение добавить больше полётов на полигон и на групповую слётанность.

— Рискованно, — заметил Дмитрий.

— Риск есть, но пускай лучше курсант впервые вспотеет здесь, над Дежинском, чем где-нибудь в горах. Предлагаю ввести элементы боевогоприменения сразу после вывозной программы.

Батыров прокашлялся и пошёл к следующему вертолёту. Это был один из Ми-28. Выглядел он уже устало, но потенциал и надёжность ещё сохранял.

— Не рано после вывозной? Многие не с первого раза самостоятельно вылетают, а ты им противозенитные манёвры будешь давать, — сказал Батыров, поворачиваясь к Игнатьеву. — Вы что скажете, Пётр Алексеевич?

— Дмитрий Сергеевич, дело времени, когда нам скажут сокращать количество полётов, мы уже не сможем давать тот налёт, который был у вас и у меня в училище. Так что форсирование подготовки, хотя бы для курсантов 4 курса, оправдано.

Димон вновь повернулся ко мне. Я решил напомнить ему о моём инструкторском опыте, который он сам же и оценил в своё время.

— Дмитрий Сергеевич, ты ведь в моём опыте не сомневаешься, верно?

— Ещё бы, — усмехнулся Батыров, вспоминая, как я буквально научил его заходить на высокогорные площадки.

Осмотр стоянки мы завершили и отправились на КДП. Батыров бегло просмотрел журнал руководителя полётами, оценил обзор и оснащение рабочих мест группы руководства полётами.

Вопросов у него было много, и касались они не столько бумаг, сколько методики, по которой мы работаем.

Затем мы спустились и направились в учебный класс одной из эскадрилий. Здесь было тише, пахло мелом и старым деревом. Батыров прошёлся вдоль стендов со схемами, постучал пальцем по карте района полётов.

— Значит, уверен в своей системе, Саныч? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Уверен. Эти пацаны будут летать не хуже нынешних лейтенантов из боевых полков. А то и лучше.

Новоиспечённый генерал помолчал, разглядывая меня, потом кивнул своим мыслям.

— Хорошо. На словах звучит красиво. Но есть кое-кто, кто хочет увидеть это в деле.

Батыров вдруг помрачнел. Весёлость, с которой он встретил меня на лётном поле, улетучилась. Он жестом показал закрыть дверь, чтобы мы могли поговорить без лишних «ушей».

— То есть, вы — не самая высокая инстанция? — спросил Игнатьев.

— Отнюдь. Я честно скажу, что когда мне сказали, что предложения от вашего полка и их привёз Саня лично, думать мне не пришлось. В ваших предложениях всё расписано грамотно и по делу, а идея с учебно-боевой эскадрильей оперативного назначения нашла уже отклик в главкомате. Видимо, из командованияокруга позвонили быстро.

— Сергеевич, не тяните, — сказал я.

Батыров кивнул и продолжил.

— А теперь о главном. Почему я вообще к вам сорвался. Дело не только в старой дружбе, Саня. И не в плановой проверке, Пётр Алексеевич, — тихо произнёс он, понизив голос.

Мы с Игнатьевым переглянулись.

— А в чём? — спросил Пётр Алексеевич.

— На государственный экзамен прибудет заместитель главкома ВВС. И, честно скажу, настроен он… скептически.