Книга Кавказский рубеж, страница 50 – Михаил Дорин

Завиди стоял, уперевшись в стол для совещаний. А напротив него сидел плотного телосложения человек в широко расстёгнутой светлой рубашке. Он всем видом показывал, какая у него золотая цепь и что у нас с Гоги такой нет.

Разговор вкабинете явно шёл на повышенных тонах ещё до моего внезапного появления. Собеседник указал на меня пальцем и что-то проговорил на… грузинском.

— Говори на русском, Муртаз, — быстро прервал его Георгий.

Незнакомец брезгливо отряхнул ладони, словно испачкался о грязь и медленно повернулся в мою сторону.

В его глазах сквозила не ярость, а холодное и ленивое высокомерие. Взгляд у него был тяжёлый и надменный. Так смотрели раньше на прислугу, которая посмела подать голос. Это был взгляд человека, уверенного в своём абсолютном превосходстве.

Он усмехнулся, скривив тонкие губы. Гость Георгия достал из кармана металлическую зажигалку, щёлкнул крышкой, но прикуривать не стал.

— Вы, русские, слишком засиделись в гостях. Забыли, чей здесь дом, — протянул он с издёвкой.

Он встал из-за стола и шагнул ко мне почти вплотную. «Крутыш» пытался смотреть на меня, глядя сверху вниз. Но это у него не получалось, поскольку мы были с ним одного роста.

— Вот что запомните. И дружкам своим передайте. Хватит в Советский Союз играть. Нет больше Союза, он сгнил. Здесь Грузия. Была, есть и будет. Единая и…

Устал я слушать его.

— Ты бы поправил лицо, а то пафос потёк и на человека совсем не похож.

Он перевёл уничтожающий взгляд на Гоги, который слегка улыбнулся.

— Что он сказал?

— Говорит, машина у тебя классная, — добавил Георгий.

Этот Муртаз вновь повернулся ко мне. Мы стояли друг напротив друга несколько секунд. Он сверлил меня своими чёрными, полными презрения глазами. То ли риски оценивал, то ли ждал, когда я глаза опущу.

— Ничего. Скоро мы вас научим порядку. Всех научим.

Он прошёл мимо меня и громко хлопнул дверью. В это время по телевизору показывали очередное выступление в Госсовете Грузии.

— Это кто? — спросил я.

— Муртаз Кочакидзе. Кстати, был моим близким до недавнего времени. Теперь вот сторонник независимой Грузии. Мы его прозвали «Чёрный доктор». Ему это крымское вино нравилось.

— А сейчас он чем занимается?

— Сказал, что скоро возглавит всю военную авиацию Грузии. Не знаю, на чём они там будут летать, — отмахнулся Гоги.

— Что-то предлагал, верно? — задал я вопрос и сел на стул.

— Бред нёс, — махнул рукой Гоги и пошёл к холодильнику.

В этот момент с экрана телевизора выступал председатель Верховного Совета АбхазскойССР.

— Новый Договор между обоими государствами, о необходимости которого мы говорим уже давно, чётко определит и круг полномочий каждой из республик, и компетенцию их совместных органов. Это надёжное средство преодоления взаимного недоверия между нашими народами…

Гоги выпил «Боржоми» и поставил бутылку обратно в холодильник.

— Ладно, Сандро. Вещай, дружище.

Мы быстро переговорили с Георгием, и я спустился вниз к Беслану. От машины незваного гостя Кочакидзе уже и след простыл.

Когда я приехал в профилакторий, на улице уже был вечер. Жара спала, уступив место приятной прохладе, тянущейся с моря. Профилакторий действительно оказался шикарным по местным меркам. Сталинская постройка с колоннами, утопающая в кипарисах и магнолиях.

После душа мы с Тосей вышли на балкон нашей комнаты.