Книга Кавказский рубеж, страница 81 – Михаил Дорин

Очнулся я оттого, что шее стало тепло и мягко. Запаха хлорки больше не было, пахло чем-то родным. Это был запах полевых цветов столь знакомого аромата духов. Ну и чуть-чуть пахло спиртом. Я открыл глаза, но не сразу понял, где нахожусь.

Я лежал на лавке, а моя голова покоилась на коленях у Тоси. Она сидела, прислонившись к стене, и тихо перебирала мои волосы. Её рука была тёплой и, как всегда, нежной.

— Проснулся? — спросила она.

Её голос звучал тихо, почти шёпотом. Я попытался привстать, но она мягко удержала меня.

— Лежи. Ты и так устал.

— Да ты тоже не присела сегодня, — ответил я и, поднявшись, сел на лавку.

— Как там? — хрипло спросил я, прочищая горло.

Тося грустно улыбнулась уголками губ.

— Нам повезло, Саш. Среди тех кого привезли, погибших нет. Раненых много, есть тяжёлые, осколочные… Но все живы.

Она замолчала, когда её пальцы замерли у меня ладони.

— По радио говорят, что в Очамчирском районе настоящийад. Грузины идут по сёлам, жгут дома. Люди бегут в леса. Там бойня, Саша.

Жена сжала мою руку чуть сильнее. Я знал, что будет на этой войне только хуже.

— Мы не можем быть везде, Тось.

— Я знаю. Просто… страшно. Что будет дальше?

Прошло несколько дней. Война так и не остановилась. И дальше было именно то, что я предсказывал Гаранину.

Прошло несколько дней, наполненных тревожным ожиданием и бесконечным гулом транспортных самолётов, вывозящих семьи военных и курортников, застрявших в этом пекле.

Мой прогноз сбылся с пугающей точностью. Договорённости, подписанные высокими чинами под звон бокалов, оказались фикцией. Абхазская сторона, поверив гарантиям Москвы, выполнила условия. Они вывели свои отряды из Сухума, отвели ополченцев за реку Гумиста. Город остался открытым.

Грузины же, под командованием Тенгиза Китовани, и не думали останавливаться. Как только последний грузовик с абхазскими бойцами покинул город, гвардейцы Госсовета Грузии вошли в Сухум.

Это был не ввод миротворцев, это была оккупация.

Новости, приходившие в штаб отдельной эскадрильи, становились всё мрачнее. Грабежи, мародёрство, расстрелы. Война, вместо того чтобы затухнуть, раскручивала свой маховик с новой, чудовищной силой. Пружина сжалась, чтобы ударить больнее.

Мы же занимались тем, что обеспечивали эвакуацию наших граждан. Теперь при появлении советских вертолётов, грузинские войска либо терялись, либо оставляли технику на месте.

В один из дней я вновь готовился лететь на сопровождение. Я стоял у своего отремонтированного Ми-24. Заплаты на капотах блестели, отличаясь оттенком от выгоревшего на солнце камуфляжа. Машина была готова к вылету.

На стоянке было жарко. Бетон, нагретый южным солнцем, пышил жаром, искажая воздух над полосой. Я заканчивал предполётный осмотр, когда к нашему вертолёту с визгом тормозов подлетел УАЗ Гоги. Дверь распахнулась ещё до полной остановки, и наружу выбрался Завиди.

Георгий был верен себе. Его взгляд коршуном упал на ветошь, которую техник неосторожно оставил на стремянке.

— Это что такое⁈ — рявкнул подполковник так, что, казалось, лопасти вздрогнули.

— Мы это используем… — начал техник, но Георгий уже включил полные обороты.

— Ора! Почему на стоянке бардак? Тряпки разбросаны! Вы что, хотите, чтобы её в воздухозаборникзасосало? Чтобы я вас потом по всему побережью собирал вместе с экипажем⁈