Книга Африканский рубеж, страница 113 – Михаил Дорин

Быстро умывшись, я обнаружил, что весь лётный состав начал просыпаться и выстраиваться следом за мной для водных процедур.

— Доброе утро, Саныч! — первым поздоровался Кузьмич, расправляя полотенце.

— Доброе! Как настроение? — спросил я, здороваясь с остальными.

— Да вот сплю и думаю, что сегодня суббота. А проснулся и понял — воскресенье. Завтра опять на работу, — посмеялся Кузьмич.

Я улыбнулся и пошёл в палатку одеваться. После небольшого перекуса, мы выдвинулись на вертолёты. Рядом с нами шёл один из связистов, который передал нам информацию от Гаранина.

— Информация от Седого. Рубеж выхода на связь за десять километров до расчётной точки, — показал он накарте.

— Частоты?

— Залил час назад вам на борт. Ваши позывные неизменны, а у наземной группы «Песок».

Где-то я уже данный позывной слышал. Точнее, мне было хорошо известно, кому он принадлежит.

— Какой-то новый позывной. Заменили состав группы? — спросил я, когда мы подошли к вертолёту.

— Нет. Гиря и Гриф работают по ранее утверждённому плану. «Песок» работает с вами в качестве авианаводчика.

Я кивнул и пожал руку связисту.

— Удачи, командир! — пожелал мне связист и ушёл в сторону здания аэропорта Бо.

Повернувшись к вертолёту, я стал осматривать его перед вылетом. Ми-24 стоял холодный и неподвижный, покрытый мелкими каплями влаги. Словно вспотел ночью во сне.

Аккуратно я провёл ладонью по его борту в том месте, где техники заделали пробоину. Металл был холодным.

Обойдя вертолёт, я проверил замки подвесок, осмотрел лопасти, подсветил фонариком входные устройства двигателей.

— Всё хорошо. Давай шлем, — протянул я руки технику и забрал снаряжение.

Быстро экипировавшись и повесив автомат, я пожал руку техникам и полез в кабину. Заняв рабочее место, я бросил взгляд на второй Ми-24. Экипаж ведомого заканчивал осмотр и тоже готовился к посадке в кабину.

Через секунду я закрыл дверь и приготовился запускаться. Запах внутри был родным и знакомым. Та самая нагретая электроника и старая кожа. Я пристегнул ремни и «фишку» радиосвязи. В ушах ожил лёгкий фоновый шум, а также бормотание Беслана по внутренней связи.

— Готов? — запросил я Аркаева, но он не сразу ответил.

— Так точно, — выдохнул он.

— Волнуешься? — спросил я.

— Да так. Есть предстартовое волнение.

— Не переживай. У меня тоже, — посмеялся я.

В этот момент в эфире послышался доклад Резина.

— 101-й, ответь 10-му. Мы готовы.

— 101-й, я 777-й. Наша пара готова, — произнёс в эфир Вадим Давыдов.

Его крутой позывной был весьма трудно произносим в нашей обстановке.

— Понял. Запускаемся, — дал я команду.

В тишине утра раздался пронзительный, нарастающий свист вспомогательной силовой установки. Это был звук, который разрезал предрассветную тишину и дал старт всему.

После начала запуска двигателя вертолёт вздрогнул. Сначала раздался нарастающий гул, и вот уже огромный винт над головой медленно, с тяжёлым «ух-ух-ух», начал своё вращение. Лопасти, поначалуотчётливо видимые, постепенно сливались в единый тёмный круг.

На запуске правого двигателя вертолёт задрожал всем фюзеляжем. Вибрация пошла по креслу и по позвоночнику.

Я посмотрел в сторону. Рядом также оживал «шмель» Марата. За ним, тяжело покачивая лопастями, просыпались грузные «восьмёрки». На востоке полоса неба стала ярко-оранжевой.