Книга Африканский рубеж, страница 76 – Михаил Дорин

Вспомогательная силовая установка отработала процесс запуска. Следом запустился и левый двигатель.

— Всё в норме, командир. Теперь правый, — сказал Кузьмич, намекая на то, что именно этот двигатель имел проблемы вчера.

— Давай, — ответил я по внутренней связи.

Бортовой техник нажал кнопку запуска, перевёл рычаг крана в положение «Открыто», и двигатель начал гудеть.

— Обороты 45 %, давление масла в двигателе… норма, — следил Кузьмич за параметрами.

Похоже, что всё в норме. Но только я начал поднимать рычаг шаг-газ, как вновь вертолёт завибрировал со страшной силой.

— Ещё раз, — повторил я, медленно поднимая рычаг вверх.

Колёса не отрываются. Обороты левого двигателя и температура растут, но вот правый от него сильно «отстаёт». Никак не выходит взлететь.

— У нас сейчас лопасти сложатся, — сказал Вадим, когда я попробовал в третий раз поднять вертолёт.

Ощущение, что лопасти несущего винта вот-вот образуют острый конус.

Капля пота медленно скатилась на кончик носа и упала на ручку управления. Вертолёт продолжало трясти.

— Командир, мы не взлетим по-вертолётному. А по-самолётному нет места разогнаться, — тихо сказал по внутренней связи Вадим.

— Предлагаешь тут детей оставить? — спросил я.

— Так мы хоть попробуем их защитить, — ответил Давыдов.

Я посмотрел по сторонам, оценивая высоту холма, на котором мы стояли. Если откажет один двигатель, на одном можно будет дотянуть только при наличии высоты и скорости.

Время шло, и надо было уже решать. Слева склон круче и совсем нет деревьев. Ровная площадка.А справа — деревня. Если начнём падать, то и посадить вертолёт не сможем. Врежемся в дома.

Проще всего вообще не рисковать и выключиться. Но детей жалеть никто не будет.

— Контролируй скорость и высоту. Взлетаем, — ответил я и вновь начал отрывать вертолёт от земли.

Он снова не смог зависнуть, но я этого и не ждал.

Ручку управления отклонил влево. Ми-8 накренился и легко пошёл вниз. Тут же вертолёт клюнул носом.

— Скорость 50… 70… 80! — отсчитывал Вадим.

— Командир, обороты правого! — проговаривал Кузьмич.

Вертикальная скорость на вариометре растёт, и мы продолжаем терять высоту. Краем глаза уже посматриваю на рычаг раздельного управления двигателями, чтобы увеличить обороты в случае необходимости.

— 80… 90… 110, — запинался Давыдов, напоминая мне о скорости.

Лопастями Ми-8 поднял столп пыли и травы. Вертолёт слегка ушёл влево, облетая холм. Тут я почувствовал небольшой рывок вправо, но это отклонение удалось сразу парировать.

Мы пролетели над крышами домов. Внизу мелькнули бегущие фигуры и дым от костров на окраинах деревни.

— Выравниваемся, — произнёс я и начал вытягивать ручку управления на себя.

— Скорость 120… 130… 150, — считал Вадим.

Вертолёт послушно выровнялся и начал набор высоты.

— 90 метров… 100, — продолжал говорить Давыдов.

Линия горизонта просматривалась, поскольку был виден край восходящего солнца.

— Командир, температура в правом, — подсказал мне Кузьмич.

И вновь вертолёт потянуло вправо, но уже сильнее. Если бы не набранная скорость, сложно было. Обороты правого двигателя начали падать. Как и обороты несущего винта.

Хоть в кабине и стоял гул работы двигателей, но крики и плач детей доносились отчётливо.

Под нами был только лес, да и мы ещё очень близко к деревне. Садиться нам ни в коем случае нельзя.