Книга Африканский рубеж, страница 87 – Михаил Дорин

— Оу! Реально пивас налили⁈ А мне нормально. Слушай, ну это явно было не пиво. Уж мне поверь, я пивных дел мастер. Давай принесу тебе. Надо же чем-то радовать организм.

— Не стоит.

— Да ты попробуй, командир. Вообще не пиво, а какой-то напиток.

— Не хочу, — повторил я.

Давыдов выдохнул и оставил попытки меня напоить имбирным пивом.

— Извини, Саныч. Просто… Ну, у всех крыша съезжает по-своему. А что, это правда пиво мне налили?

— Скорее всего. Но не переживай — оно безалкогольное. Слабит только чуть-чуть.

— У меня желудок знаешь какой! Я всё перевариваю, — подал Вадик грудь вперёд.

С этим было трудно поспорить. Желудок у Давыдова и правда после потребления имбирного пива стал работать лучше, чем у остальных. Поэтому в ближайшие несколько часов я не смог его перехватить в жилом модуле. Он только и успевал бегать в «нужник».

На вечерних посиделках мы узнали, что второй Ми-8 восстановлен. Тем не менее проблемы с личным составом не позволяли нам использовать все вертолёты на аэродроме.

К середине «первой кружки чая» к нам из очередного спринта до туалета вернулся Вадим.

— Кстати, командир, Кузьмич сегодня вытащил из кабины ящерицу. Я ему и говорю, что пускай служит у нас «талисманом», — рассказал Давыдов.

— Ты её ещё в штат возьми, а то в распоряжении пока, — посмеялся Кузьмич.

— Почему бы и нет. У нас в авиагруппе свой зоопарк будет. Я вот ещё чего сказать хотел. Тут местные солдаты кичатся,что знатные волейболисты. Предлагаю не ронять знамя советского спорта, — улыбнулся Вадим и изобразил подачу.

Но и здесь ему не повезло. Подпрыгнул он так с кровати, что ударился коленкой об стол.

— Знаешь, Вадик. Иногда лучше просто молчать.

— А я вот не могу. Мне и поговорить побольше нормально. Тишина хуже, чем стрельба, — ответил Давыдов, поднимаясь на ноги и потирая коленку.

— Это у тебя профессиональное. Чтобы не слышать, как мысли шумят, — поправил его Беслан Аркаев.

Да у каждого свой метод, как расслабиться после напряжённого дня. Я же ещё помнил, что мне необходимо поговорить с Арией Комо. Где её искать, мне было нетрудно догадаться.

— Ладно, мужики. Я выйду на улицу.

Когда я встал из-за стола, мне показалось, что все смотрели на меня вопросительно. Мало того что встали вместе со мной, так ещё и не сводили глаз.

— У меня лицо грязное? — спросил я, потирая бородатый подбородок, но в комнате была тишина.

Никто не торопился нарушать воцарившееся безмолвие. Разве что…

— Мужики, пропустите. У меня опять началось, — скрючился Вадим и быстрым шагом вышел из комнаты.

— Один из трёх случаев спешки, кстати, — сказал я и все посмеялись.

Только я вышел на крыльцо, как меня окликнул Кузьмич.

— Сан Саныч, минутку твоего драгоценного времени уделишь мне? — догнал он меня.

— Да, конечно. Я всем уделяю время. — остановился я.

Константин Кузьмич внимательно посмотрел на меня и задумчиво почесал затылок.

— Все лётчики делятся своим прошлым, а ты как-то стесняешься его. Почему?

— Всё просто — никто меня не спрашивает о моём прошлом, — ответил я.

— И всё же, всем непонятно, откуда ты? Я многих видел лётчиков, но так чувствовать машину могут далеко не все. А уже про сбитую «Кобру» и вовсе…

— Сбитая «Кобра» — результат действий экипажа. Так что не приписывай мне всех заслуг. А про моё прошлое как-нибудь расскажу. Обещаю, что будет интересно, — похлопал я Кузьмича по плечу и ушёл.