Книга Сирийский рубеж 4, страница 121 – Михаил Дорин

— Преподаватель! Ну надо же, — улыбался я, подойдя к своему кабинету.

После общения с командирами звеньев, замполитом и начальником штаба я отправился вместе с прибывшей бригадойв штаб Центра. Если назначение будет оформлено, в это здание я буду ходить гораздо чаще.

Торжественное вручение наград должно было состояться на плацу, но проливной дождь внёс свои коррективы. Решено было вручать в актовом зале.

Войдя в штаб, я отправил ребят занимать места, а сам вновь остановил свой взгляд на фотографиях в вестибюле.

— Саныч, осталось 15 минут, — шепнул мне Кеша.

— Я успею.

Петров тоже бросил взгляд на фотографии и ушёл в зал. Я же продолжал вглядываться в лица ребят, которые погибли, исполняя свой долг. К сожалению, вновь Сирия принесла в Торск ещё одного погибшего.

С чёрно-белой фотографии на меня смотрел Олег Тобольский. В подписи к фотографии было сказано, что он удостоен звания Героя Союза посмертно. Получается, раз я ухожу в преподаватели, он так и остался моим комэской.

— Клюковкин, — услышал я хриплый голос слева от себя.

Повернув голову, увидел стоящего в повседневной форме полковника Медведева. Геннадий Павлович смотрел на меня всё тем же острым взглядом. Он всё ещё пытался держать осанку и сохранять уверенную походку, но ему было уже тяжело это делать. Как и сказал Тяпкин, командир сильно сдал.

Однако его зелёно-карие глаза продолжали излучать доброту и спокойствие.

— Здравия желаю, товарищ командир! — вытянулся я перед начальником Центра.

— Да уж здоровее видел. Как делишки? — пожал Геннадий Павлович мне руку.

— Всё хорошо. А у вас?

Медведев улыбнулся и взъерошил мне волосы.

— Ты всё такой же, Сашка. Ничего не стесняешься. У меня всё терпимо. Чуть заболел, но мы ещё с тобой на пилотаж слетаем. Ты в курсе, чем я тебя сейчас награждать буду?

— Наверное, орденом, — предположил я.

— И не знаешь каким? Ну тогда пускай это будет тебе сюрприз, — ответил начальник Центра и отправил меня в актовый зал.

Через пару минут я вошёл в зал. Здесь уже негромко гудели голоса офицеров, прапорщиков и сержантов. Гражданский персонал тоже здесь. Кто‑то, как и я, прибыл перед самым началом и стучал каблуками, пробираясь по рядам. Запах старого дерева и свежей краски смешивался с табачным дымом от тех, кто успел покурить в курилке.

На одном из рядов я заметил Антонину в военной форме с сержантскими погонами на плечах. Она мне широко улыбнулась и помахала. Чего нам теперь стесняться близких отношений.

В любой другой ситуации я бы сел с ней, но сейчас должен сидеть ближе к сцене. И, похоже, именно там, куда мне сейчас показывает начальник политотдела Центра.

— Сан Саныч, ты должен ближе всех сидеть. Ты в курсе, чем тебя наградят? — спросил у меня замполит Центра.

— Понятия не имею.

— Такого быть не может. Все знают, а ты не знаешь, — проворчал замполит.

— Вот такой я уникальный, товарищ полковник.

— Садись с Петровым и гадай дальше. Недолго осталось.

Да я и не собирался гадать. Наверняка будет ещё один орден Красной Звезды. Пятый по счёту!

— Саныч, а мне опять орден Красного Знамени сейчас дадут. Ты на меня представление писал? — спросил Кеша, когда я сел рядом с ним.

— Я. Только вот о своей награде мне ничего не известно.

— Сейчас узнаешь. Мне кажется, твой случай — уникальный. Тебя государственной наградой наградят, а какой — не довели.