Книга Сирийский рубеж 4, страница 47 – Михаил Дорин

— О чём они? — спросил я у Каргина.

— Не знаю. Генерал не говорил вчера. Просто поставил задачу слетать в Пальмиру. Мол, ему надо всё там осмотреть. Ну и тут такое.

Тишина повисла в зале управления. Чагаев прокашлялся и поставил последнюю точку:

— Всё. Совещание продолжим в девятнадцать ноль-ноль с планом действий.

Вечерний «разговор» я и Батыров пропустили. На нём присутствовали только самые высокие чины. Как объяснил Каргин, позже будет ещё совещание.

Тем временем новым местом проживания стала казарма. А точнее — отдельное помещение в ротном расположении, которое выполняло функции Ленинской комнаты.

— Гимн, присяга, символы — всё как у нас, — рассматривал Кеша плакаты на стенах, когда мы закончили с размещением.

Из-под завалов получилось достать немного. Но на общее настроение это никак не влияло. В комнате царила тишина и безмолвие.

— Обыкновенный был торговец. Мы же унего и радио покупали уже. А парни с экипажа Ми-6 плееры с наушниками. Никто ведь не взорвался, — рассуждал Хачатрян, рассматривая дырку на своём запасном комбинезоне.

— Выходит, что его заставили. Потом убили и всю семью. Сволочи, что сказать. Как можно с детьми вот так, — раздумывал Бородин, прохаживаясь вдоль окна.

Я лежал на кровати и тоже пытался привести мысли в порядок. Одно дело, когда теряешь человека в бою, в воздухе. Мы все под Богом ходим. А тут реальная трагедия, которую никто не мог предвидеть.

— Сан Саныч, вы что скажете? — обратился ко мне Рашид Ибрагимов.

— Что тут скажешь. Всем надо быть теперь гораздо внимательнее. У мухабарата след потерян, раз исполнитель убит. Ещё и вместе с семьёй.

Кеша в это время аккуратно собрал оставшиеся вещи Заварзина и сложил их в сумку.

— Командир, надо бы помянуть, — тихо сказал Петров, подойдя ко мне.

Кеша полез к себе в сумку и достал бутылку с прозрачной жидкостью. У Бородина нашлась такая же.

— Только помянуть, — ответил я, и парни тут же составили столы в центре комнаты.

Закусывать было, прямо скажем, нечем. Две консервы шпрот, половина палки колбасы и… ящик фиников. Но не есть же мы собрались.

— Надо Батырова дождаться. Скоро уже придёт, — ответил я, не давая команду разливать.

— Сан Саныч, они могут долго совещаться… — начал спрашивать Хачатрян, но я его перебил.

— Значит будем долго дожидаться. Какой наш девиз, Рубен?

— Своих не бросаем, командир.

— Вот-вот.

Дверь в комнату скрипнула, и вошёл Батыров, а с ним двое человек, которые были сегодня ранены.

— Сбежали с больницы, засранцы. Плохо воспитываешь, Сан Саныч, — подошёл ко мне Димон.

— Зато работают они лучше всех. К столу, Дмитрий Сергеевич.

Батыров посмотрел на всех и, быстро сняв куртку, подошёл к столу. Когда всем было налито, Батыров предложил помянуть Заварзина.

— Жаль, что так теряем людей. Будем жить, — произнёс Димон и все быстро выпили.

После окончания поминок, Батыров позвал меня выйти из комнаты.

Димон был несколько взволнован и не торопился начать говорить. А стоять на крыльце казармы было не самым приятным занятием.

— Ты меня заморозить хочешь? — спросил я.

— А? Нет, просто мозги проветриваю.

Батыров ходил передо мной, потирая руки.

— Смотри сам. Я-то в куртке, —улыбнулся я, пряча руки в карманы.

— Сань, я не знаю, как ты к этому отнесёшься. Понимаю, что ты можешь подумать, когда услышишь от меня подобное. Я хочу тебе сказать, что…