Книга Сирийский рубеж 4, страница 55 – Михаил Дорин

— Командир, пора, — сказал он негромко и почти шёпотом.

Я посмотрел на него, а потом снова на сцену, где оркестр выводил самый сердечный мотив припева. Я молча взял у Кеши шлем.

Мы вместе пошли к выходу из амфитеатра. Музыка не смолкала, а наоборот звучала громче, будто провожая нас. Припев бился эхом о древние камни, пока мы шагали к машине.

Песня продолжала звучать за спиной, а нам предстоял очередной вылет.

Конец февраля 1985 года, авиабаза Эт-Тияс, Сирийская Арабская республика.

От приглушённого света на командном пункте всё сильнее клонило в сон. Раньше я не обращал внимания на состояние зала управления.

Выглядело оно так, будто его строили в спешке. Бетонные стены местами были обшарпаны.

— Саныч, я пойду. Ты сегодня в ночь? — спросили у меня командир группы вертолётов, перебазированной из Эс-Сувейды.

— Да, тёзка. Отдыхай, — ответил я, пожимая коллеге руку.

— Спокойной смены, — ответил он и пошёл в сторону выхода.

Я встал со своего места и подошёл к шкафу для документации. Рядом на столике наш любимый чайный уголок, где центральное место занимал советский электрический чайник. Из него всё время валил бледный пар, поскольку старший нашей группы практически не расставался с кружкой горячего напитка.

— Мы его так навернём. Как только Каргин может столько пить чая? — спросил у меня замполит нашей третьей эскадрильи майор Синюгин, который приехал по ротации в Тифор.

— Виктор Викторович говорит, что у него так лучше почки работают. Правда есть нюанс…

Я не успел договорить, поскольку вернулся к нам из уборной полковник Каргин. Вид был у него не особо довольный.

— Пятнадцать минут простоял в очереди. Все как будто на чайной капельнице сидят.

— Действительно. Не могут жить без чая, — сказал я, незаметно подмигнув Синюгину.

Дежурные офицеры сирийцев сидели за длинным столом рядом с телефонами и картами. У каждого по стопке бумаг и паре журналов. А ещё свои тетради, свои карты, документы на арабском языке и схемы маршрутов. У одного подполковника на лацканах порвались звёздочки с красными эмалями.

Сирийцы переговаривались между собой негромко и сипло, иногда обращаясь к нам по работе или просто с очередной шуткой. Один из молодых лейтенантов-сирийцев с карандашом за ухом, всё время нервничал.

— Рутина пошла, верно? — заметил Виктор Викторович, вновь подойдя к горячему чайнику.

— Обстановка стабильная. Да и мятежные отряды поредели после поражения под Пальмирой, — ответил я.

— Мда. Уже месяц основной способ борьбы у нас — свободная охота. Или как мы её там называем? — уточнил Каргин, кидая рафинад в кружку.

— Разведывательно-ударные действия.

В последний месяц на телефонах уже нет столько переговоров.А у нас и вовсе всё свелось к звонкам из Хмеймима и аэродрома в Пальмире. Там теперь дежурил отдельный отряд, собранный из одного звена нашей эскадрильи и звена ребят из Эс-Сувейды. Как раз экипажи этого отряда и летали на «свободную охоту».

— Как у нас там в Тадморе дела? Никого ротировать не надо? — уточнил Каргин, когда я вернулся за стол и сел рядом с Синюгиным.

— Всех бы надо. Когда группа из Союза прибудет для замены? — спросил я.

Каргин пожал плечами и налил заварку в кружку.

— В Эс-Сувейде замену провели. Мы на очереди. Группа лётчиков в Мактабе сейчас подготовку заканчивает и прилетит в Хмеймим. Недолго осталось.