Книга Сирийский рубеж 4, страница 58 – Михаил Дорин

— Понял, а пуск где был? Не наблюдал? — уточнил Виктор Викторович.

— 323-й, я наблюдал только вспышку в небе. Место пуска или стрельбы из пулемёта по 325-му не видел. Вертолёт горит на склоне. Движения рядом с ним нет, — голос ведомого слегка дрожал.

В кромешной темноте что-то разглядеть очень сложно. Хоть сегодня и лунная ночь.

— Прошёл дважды над районом падения. Никаких признаков движения. Район тесный, рельеф сложный. Что-то разглядеть… тяжело.

Каргин посмотрел на карту, чтобы найти место падения. Оно было в районе гор севернее от Пальмиры. Местность там сложная, хоть и высота гор небольшая.

— Группу спецназа высадить здесь можно? — показал мне Каргин.

— Да. Под прикрытием пары Ми-24 и если «люстры» подвесить, — сказал я, но тут запереживал Синюгин.

— Товарищ полковник, ночь, горы… риск огромный, — осторожно начал Феликс.

— Риск ещё больше оставить их там, — оборвал я.

Каргин кивнул, а его лицо застыло каменной маской. Глаза выдавали всё: решимость и ту самую тяжесть, что ложится на плечи командира в такие минуты.

— Поднимайте поисково‑спасательный экипаж Ми‑8 с Тадмора. Немедленно. И ты, Сан Саныч, дуй туда, чтобы всё контролировать. У нас же Батыров сейчас пойдёт на поиск?

— Да. Он старший группы на Тадморе.

Каргин взял микрофон, чтобы передать команду ведомому Бородина.

— 323-й, остаток позволяет ещё минут двадцать висеть? — спросил Виктор Викторович, когда я уже был у выхода из зала.

Синюгин шёл за мной, пытаясь нервно пояснить мне вполголоса:

— Посадка в горах ночью… это почти авантюра.

— Я и Батыров уже так делали. Тем более, в районе хребта Джебель Сатих есть где приземлиться.

Феликс только сжал губы.

— Саныч, я при своём мнении останусь. Авантюра.

Я быстро прибежал в казарму и разбудил Кешу Петрова. Много ему говорить не нужно было.

— ТадморскийМи‑8 готовится к взлёту. Нам нужно прилететь и ждать, когда они закончат, — говорил я Кеше, пока мы шли к вертолёту.

В какой-то момент мы остановились, чтобы Петров нанёс себе на карту точку падения.

— Ночью там сложно будет искать. Надеюсь, что Батыров сам полетит? Вы в Афганистане много раз по таким задачам летали?

— Постоянно, — ответил я.

На борту Ми-8 минимальный набор технических средств для поиска. Отсюда и мысль использовать осветительные С-8, чтобы подсветить горы.

Мы бежали почти вприпрыжку, а Кеша и вовсе пару раз спотыкнулся о бетонные стыки плит стоянки.

Холодный воздух обдувал разгорячённое лицо. С каждой секундой светлело, серое небо над горами подсвечивалось начавшимся восходом. Техники мельтешили вокруг вертолёта, как муравьи, торопливо проверяя закрытие капотов и проверяя тарелку автомата перекоса.

— Давай, Кеша, быстрее! — подгонял я Петрова.

На входе в грузовую кабину уже стоял бортовой техник Карим Уланов. Заняв места, мы начали запускаться без разрешения руководителя полётами. Через две минуты он самовышел в эфир и дал нам команду.

Вертолёт задрожал и ожил. Сквозь дрожь металла я услышал, как Кеша рядом, всё ещё судорожно ловя воздух, пробормотал:

— Успеют, Сан Саныч. Должны успеть.

Я молча кивнул, представляя, как в эти минуты в горах выполняет проход за проходом Батыров на таком же Ми-8.

— 302-й, готов к взлёту.

— Взлетайте, — дал команду руководитель полётами, и мы начали отрываться от бетонной поверхности.