Книга Сирийский рубеж 4, страница 97 – Михаил Дорин

— 907-й, минуту на приёме.

В эфире идёт плотный радиообмен, так что нас таким образом «попросили» не мешать.

— Зелёный, на курсе. Жёлтый, — общался с заходящим на посадку самолётом руководитель визуальной посадки РВП.

— Понял. Гак, притяг, шасси выпустил, — докладывал в эфире лётчик заходящего самолёта.

На расстоянии от корабля виден силуэт Су-33. В этом мире он почему-то остался Су-27К. Красивый самолёт!

— Наблюдаю. По курсу корабль, — сказал радостно Кеша по внутренней связи.

— Я и не думал, что он выглядит, как спичечный коробок, — сказал Карим, выглядывая вперёд.

— Обман зрения, — произнёс я.

Расстояние до корабля всё меньше. Чем мы ближе к нему, тем значительнее его размеры.

Впереди видно, как самолёт подходит к кораблю. Пролетает срез кормы. Касание и он резко останавливается.

— Обороты! Убрать гак, — прозвучала команда от руководителя полётами.

Значит, самолёт посадку произвёл успешно. Проходит несколько секунд, и РП вспоминает о нас.

— Отвечаю, 907-й.

— Саламандра, 907-й, добрый день от экипажа. К вам с посадкой. 300 метров идём, — доложил я руководителю полётами на «Брежневе».

— Добрый, 907-й. Подход разрешил.

Морская вода продолжает переливатьсяв солнечных лучах изумрудным и бирюзовыми цветами. Пока корабль идёт своим курсом, вода позади него кипит и бурлит «от возмущения», разливаясь сверкающей белой пеной.

Выхожу на посадочный курс. Тёмные воды сливаются воедино с кораблём. До него несколько километров.

Ветер, хоть и встречный, но вертолёт бросает из стороны в сторону. Постепенно начинаю снижаться до расчётной высоты.

— 907-й, удаление 4, — даёт мне информацию руководитель полётами.

— Понял. 150 занял.

Подхожу ближе к кораблю. Вся сложность в том, что он двигается. Если загасить скорость больше чем нужно, придётся его догонять.

— Удаление 2, — проинформировал РП.

Начинаю гасить скорость и снижаться. Встречный воздушный поток заставляет парировать отклонения. А ведь ещё нужно за скоростью смотреть.

— 80 на приборе, вертикальная 3, — подсказал Кеша скорость.

Подходим с левой стороны корабля, чтобы ориентироваться по его движению.

Гасить скорость прекращаю. Надо подойти ближе, чтобы не дать кораблю во время посадки уйти вперёд меня.

— Удаление 1, — сказал руководитель полётами.

Продолжаем снижаться. Слегка уже вспотел перед посадкой. Вроде не так уж сложно, но непривычно «догонять» посадочную площадку.

— Высота 30.

Скорость держу на приборе 80 км/ч. Срез кормы корабля всё ближе. Проходим срез.

— Выравниваем скорость, — произнёс я, начиная тормозить.

— Высота 10, — доложил Кеша.

Ручку управления я отклонил вправо и сместился в центр полосы. Как раз в центр круга, который размечен для Ми-8.

Ми-8 зависать над площадкой, и тут же плавно начал снижаться.

— Касание, — подсказал мне Карим, но я и сам почувствовал, как колёса коснулись металлической поверхности.

Удар оказался чуть более звонким, чем на сухой земле. Вибрация прошла через фюзеляж, но вертолёт сел ровно.

Рычаг шаг-газ опустил до упора. Вертолёт выровнял ручкой управления, поскольку у корабля миллиметровый крен.

— Саламандра, 907-й, посадку произвёл, — доложил я.

На палубе кипела жизнь. Впереди рядом с надстройкой техники катили тележки с вооружением. Тягач закатывал на стоянку Су-27К с нанесённым на киле тигром.

Чуть приоткрыв блистер, я почувствовал морской ветер. Он тут же врезался в лицо через приоткрытую створку. А ещё здесь другой запах — топливо, краска и солёная вода.Чувствуется, что на корабле до сих пор ещё что-то подделывают.