Книга Сирийский рубеж 3, страница 107 – Михаил Дорин

— Артек, 302-й, доброй ночи, группе запуск!

— Доброй, 302-й. Запуск разрешил. Ветер 320 до 6, — ответил мне руководитель полётами.

Голос Шохина звучал бодро. Совсем не подстать позднему времени на часах. После запуска и выруливания, вся группа оторвалась от бетонки практически одновременно. Два борта Ми-8 летели вслед за намина минутном интервале.

Ночная Сирия выглядела более загадочно. Луна казалась особенно яркой и большой. В небе не было облаков и других атмосферных явлений, которые могли затемнять её свет. Да и вспомнился мотив известной песни.

— Арабская нооочь! Та-да-да… да-да-м! — напел я по внутренней связи, чтоб хоть немного расшевелить Иннокентия.

— Выглядит вокруг всё и правда как в сказке. Только у меня палец жжёт, командир, — ответил мне Петров.

— Врачу говорил?

— Да. Он сказал, что кости целые. Перелома нет. Мол если жжёт, то приложи холодок. Вот сейчас бы чего… холодненького, — помечтал Кеша.

Небольшое отвлечение от предстоящей операции тоже было необходимо. Если всё время сидеть с натянутыми нервами, никакой человеческой прочности не хватит.

На подлёте к Тифору уже было видно, насколько близко к базе идут бои. Зарево от взрывов и огня стояло по всему горизонту.

— 302-й, ответь 003-му, — запросил меня Батыров, когда мы начали заход на посадку.

— Ответил.

— После посадки давай сразу на КП.

На стоянке нас встречали сирийские техники, показывая как нам лучше разместиться. Получилось так, что вся наша группа была распределена на большой площади. Расстояние между бортами было максимально увеличено.

Пускай для обслуживания техники это было и не очень хорошо, ведь инженерному составу и спецтехнике приходится преодолевать большие расстояния для подготовки вертолётов. Зато данная мера позволяет хоть как-то снизить потери авиационной техники, если базу обстреляют.

Только я открыл дверь кабины, как рядом с нашим Ми-28 уже появился сириец в камуфлированной куртке.

— С прибытием! Вам сказали машину выделить, — указал он на небольшой грузовик, стоявший недалеко от стоянки.

— Спасибо! Как тут обстановка? — спросил я, вылезая из кабины и спрыгивая на бетонку.

Сириец ответил не сразу. Над головами, отбрасывая мощные потоки воздуха, пролетел один Ми-24, а следом ещё один. В темноте силуэт вертолётов получилось разглядеть не совсем чётко. Да и бортовые аэронавигационные огни были выключены.

— Напряжённо. Вот ещё одна пара пошла. Сейчас шестёрка должна вернуться. Уже по третьему кругу пошли, — объяснил «садык».

В этот момент на полосу садилась одна из пар Ми-24. К нему уже мчались несколько машин, в том числе и пожарный автомобиль.

— Двигатель загорелся. Ещё один вертолёт из строя вышел, — подытожил сириец и быстрым шагом направился к заруливающему вертолёту.

Мне же надо было быстрее идти на командный пункт, чтобы уяснять задачу. Указав лётчикам ждать меня в здании высотного снаряжения, я залез в машину и поехал в штаб.

На командном пункте шла усердная работа. Со всех сторон офицеры висели на телефонах, принимая доклады и уточняя обстановку. В динамиках звучали доклады сирийских экипажей. Но самое главное действо было в центре зала.

Над большой картой окрестностей Пальмиры склонились командующий Республиканской Гвардией Аднан Махлуф, полковник Сопин Игорь Геннадьевич и ещё несколько офицеров. Один из них держался обособленно, всем видом показывая, что ему не интересны доклады остальных.