Книга Сирийский рубеж 3, страница 104 – Михаил Дорин

Я сел рядом с замполитом эскадрильи Синюгиным, а позади меня был Кеша. И он постоянно чесал свой средний палец, замотанный бинтом.

— Что говорят, Феликс? — спросил я у Синюгина.

— Ничего. Знаем только, что полетим в Хомс и то, что Чагаев завтра утром будет. Наверняка к операции готовимся, — ответил замполит.

— Давно пора, — ответил я, оборачиваясь на Кешу.

Петров продолжал начёсывать палец в тот момент, когда вошёл Леонид Викторович.

— Вольно. Всем доброй ночи. Все готовы к завтрашнему дню? Тогда начнём постановку.

Бунтов успел зачитать под микрофон только сегодняшнюю дату, когда зазвонил телефон на столе.

— Слушаю. Да. Понял, жду. Нет ещё, не начали. Мало времени. Есть к рассвету, — закончил разговор по телефону Леонид Викторович и показал связисту, чтобы выключил магнитофон.

Бунтов выдохнул и оглядел всех.

— Условия изменились. Сирийская армия покидает подступы к Пальмире. Большие отряды попали в окружение и прорываются с боями к авиабазе Тифор. В распоряжение боевиков и артиллерия, и танки, а также оружие и боеприпасы — весь арсенал, который готовился для начала наступления и штурма Пальмиры.

Командир полка вновь снял трубку телефона.

— Оперативный, экипажи Су-24 ко мне в класс предполётных. Да, на вылет, — произнёс Бунтов, повесил трубку и посмотрел на меня. — Экипажам Ми-28 и бортам сопровождения — готовность 1 час.

— Боевая зарядка? — спросил я.

— По максимуму.

Пока Бунтов думал что зачитывать под магнитофон, ему принесли телеграмму из Дамаска. Теперь у него было законное основание отдать нам приказ лететь в район Пальмиры.

В это время я уже давал указания по телефону заместителю по инженерно-авиационной службе эскадрильи майору Гвоздеву. Нужно было подготовить машины как можно быстрее.

— Три машины с двумя подвесными топливными баками и мой борт с одним. Блоки с НАРами подвешиваем. Сейчас тебе штурман посчитает кому Б-13Л, а кому Б-8В20, — сказал я в трубку, и передал её подчинённому.

Отпущенное время на подготовку начало таять быстрее, чем мороженое на сирийском солнце.

Ночью Петров чувствовал себя, обычно, бодрым, но не сегодня.

— Сан Саныч, мне надо в туалет. У меня сейчас из ушей полезет… — сказал Кеша, пока Леонид Викторович продолжал разбираться с телеграммой.

— Беги быстрее.

Хотя, что тут ещё скажешь моему бессменному оператору. В воздухе ему девать свой «баласт» некуда.

Я же встал со своего места и направился к Бунтову, чтобы попробовать ускорить процесс.

— Куда⁈ — возмутился Леонид Викторович, когда Кеша захлопнул за собой дверь.

— Товарищ подполковник, для капитана Петрова сейчас время потекло с угрожающей быстротой. Боюсь, что может не добежать до туалета, — ответил я.

— Ладно. Вот телеграмма. Вылетаете через час… ну, уже меньше. Держите курс на Пальмиру и сразу наносите удар по позициям боевиков.

«Попахивает» плохой организацией. Ещё и на скорую руку. В ночное время так нельзя планировать удар. Я показал командиру на дверь и попросил поговорить наедине.

Леонид Викторович не сразу, но согласился. Пока командир полка шёл к двери, я пока что отправил лётчиков готовиться. Если такие сжатые сроки, то важна каждая минута.

Как только в коридоре мы остались одни, я продолжил.

— Леонид Викторович, так не делается. В телеграмме ни пунктов управления, ни позывных. На руках у меня плана связи нет, координаты противника отсутствуют, порядок взаимодействия не определён.