Книга Сирийский рубеж 3, страница 101 – Михаил Дорин

— Но как только страна приобретает стабильность и нет разобщённости в народе, тут появляются США. А потом показывают нос их прихлебаи с той стороны Голанских высот. И теперь они жаждут реванша. Ждут, когда мы ослабеем. Или потеряем ещё больше… сыновей.

В голосе отца семейства не было той твёрдости. Похоже, что война не прошла для него без потерь.

Отставив в сторону разговор о политике и войне, Абдул Муним распорядился подавать ужин. На столе моментально появились чечевица, лепёшки, несколько видов соуса, зелень, овощи. Маринованные баклажаны, которые носят название мукдус, тоже на столе. Отдельное место заняло блюдо махши — местный аналог голубцов. Ну и, конечно же, мясо и плов, поданные в посуде, размером с тазик.

Как только Кеша сдержал эмоции, я не представляю.

— Может ещё что-нибудь? — спросил Аси, и мы с Кешей одновременно замотали головами.

К нам присоединились и женщины семьи Султан — мама братьев, сестра Абдул Мунима и две его дочери. Заняли они места в другой части стола и в разговоре участия принимали мало.

Мама Аси и Диси расспросила Кешу о родителях и его детях. Как я понял, спрашивать о жене у арабов не принято.

— Искандер, а как ваши родители? — спросил у меня отец братьев.

— Я сирота. У меня никого нет, Абдул Муним.

Отец семейства прокашлялся.

— Всё в порядке. Вы не обязаны были знать. Да и так уж сложилось. Зато я счастливый человек. У меня есть любимая женщина, а её родители принимают меня как сына, — добавил я.

— Хвала Всевышнему, что у вас всё хорошо, — ответил Абдул Муним.

Небольшую паузу в вопросах я использовал, чтобы ещё раз посмотреть на внутреннее убранство зала семьи Султан. На стенах висели красивые украшения в виде подносов ручной работы, композиции с оружием, изделия декоративного искусства великолепной сирийской работы. А так же фотографии, одна из которых привлекла моё внимание.

Хотел бы я спросить, кто этот молодой человек рядом с братьями Аси и Диси на фото после их выпуска из лётного училища. Однако, я узнал этого офицера в форме республиканской гвардии.

— Аль-каид, вы что-то увидели? — спросил у меня Диси.

— Просто посмотрел фотографии, — ответил я.

Теперь понятно, почему Казанов настоял на походе в дом семьи Султан.

— Искандер, Иннокентий, не сочтите за неуважениек вам, а не выйти ли нам на террасу? — предложил Абдул Муним.

Кеша посмотрел на меня, намекая, чтобы я шёл один. Ему сейчас было очень тяжело подняться со своего места.

— Да, конечно. Мы можем и вдвоём сходить, — ответил я.

Абдул Муним кивнул, и мы встали из-за стола. По лицу Петрова я видел, что ему уже тяжело справляться с объёмами пищи.

— Саныч, в меня уже эти голубцы не залезут, — кивнул Иннокентий на тарелку с махши.

— Терпи. Ещё десерт надо пережить.

Надо было видеть, как сильно пытался сдержать расстройство Кеша.

Мы прошли с Абдул Мунимом на крышу, где под навесом были уложены большие подушки. Отсюда открывался красивый вид на деревню, а вдалеке была уже заметна береговая линия.

— Ты кого-то узнал на фото? — спросил у меня Абдул Муним, когда мы сели.

— Да. Кем вам приходится капитан Сардар Фадель?

— Племянник. Его мать — моя родная сестра. Она скончалась недавно, а отец погиб ещё в 1973 году. Мы его единственные родственники.

— И вы всё про него знаете?

— К сожалению, — кивнул Абдул Муним.