Книга Сирийский рубеж 3, страница 124 – Михаил Дорин

Кеша коротко захохотал, и тут же посерьёзнел, увидев группу бойцов рядом с Ми-8.

— Никого не узнаёшь? — указал на одного из советских солдат Петров.

— Не-а. Он такой один. Его ни с кем не перепутаешь, — ответил я.

Кешу я отправил к нашему Ми-28, а сам решил подойти с Батыровым вместе к советским бойцам. В одной из групп высадки оказался наш старый знакомый Виталий Иванович Казанов. Пару дней назад мы с ним виделись в Хмеймиме.

Теперь же он в «прыжковке», с автоматом и с полным «лифчиком» боеприпасов, стоял рядом с Ми-8 в готовности к погрузке.

— Мои юные друзья, рад вас приветствовать, — махнул он нам рукой.

Я и Димон поздоровались с Казановым.

— Не думал, что вы любитель работать «в поле», — отметил я.

— Приходится. Но я пойду не с вами. Мы с группой высаживаемся в Древней Пальмире. Хочу, так сказать, к истории прикоснуться. Как в пятом классе, — улыбнулся Виталий, намекая, что на советских учебниках истории были изображены развалины Пальмиры.

— Да вы любитель древности, Виталий Иванович, — сказал я.

— У каждого свои недостатки. До встречи, — крепко пожал он мне с Батыровым руки и ушёл на запускающийся Ми-8 сирийцев.

Димон застегнул шлем и посмотрел на меня.

— Погнали, — улыбнулся он.

— По вертолётам, — ответил я, пожимая ему руку.

Ми-28 стоял в капонире, готовый к запуску. На подходе меня встретил мой заместитель по инженерно-авиационной службеГвоздев.

— Командир, вертолёт готов. Как и ставили задачу — по 8 «Атак» и по блоку Б-8 с каждой стороны, — показал он на точки подвески.

— Достаточно. Благодарю, Михалыч. Остальные? — спросил я, надевая шлем.

— Готовы. «Водители» на борту, — ответил Гвоздев, вытягиваясь в струнку и прикладывая руку к голове. — Хорошей работы, командир.

— Спасибо!

Я подошёл к вертолёту ближе. Лопасти тихо покачивались на утреннем ветру, желая вот-вот раскрутиться. Я погладил фюзеляж в районе кабины, нащупав несколько заплаток от попаданий крупнокалиберных пулемётов. В груди слегка сжалось. Увы, эти пробоины не последние на этом вертолёте.

Кеша в это время присел на корточки и заглянул под брюхо машины. Как всегда любопытствующий.

— Знаешь, Саныч, вот как смотрю я на эту махину… у меня внутри живот урчит. Наверное, я так голоден до полёта, что надо было ещё съесть гречки.

Я только покачал головой и махнул рукой.

— В кабину, философ. Мир сам себя не спасёт.

Несколько минут спустя наша группа запустилась и вырулила на магистральную рулёжку для взлёта. К этому времени в эфире уже был слышен радиообмен сирийцев. Звучали доклады наших бомбардировщиков, наносивших удары с больших высот. Там их боевики не достанут из «Стингеров».

— Тифор-старт, группа 302-го к взлёту готова, — сказал я в эфир и аккуратно взялся за органы управления.

— Группе взлёт.

Вертолёт слегка задрожал. Каждый миллиметр поднятия рычага шаг-газ приближал нас к моменту отрыва. Нос вертолёта чуть дёрнулся влево перед отрывом.

И в тот же момент Ми-28 оторвался от бетонной поверхности. Справа от меня завис Ми-28 Хачатряна. Чуть дальше пара Ми-24 начинала свой отрыв от магистральной рулёжки.

— Внимание! Паашли! — скомандовал я, отклоняя ручку управления от себя.

Вертолёт разогнался, и мы взяли курс на Пальмиру.

Я держал ручку управления, каждый раз отклоняя её перед очередной неровностью рельефа. Буквально, повторяя каждый изгиб холмов, которые с заходом солнца стали хищно чёрными.