Книга Сирийский рубеж 3, страница 129 – Михаил Дорин

И вдруг земля под ногами ожила.

Зенитка с кузова пикапа ударила нам по кабине. Огненные трассы рванули вверх, промелькнув рядом с остеклением кабины. Машину качнуло.

— Влево уходим, — резко сказал я Кеше, но сам тон оставался спокойным.

Я «потащил» вертолёт на вираж. Земля подкатила так близко, что песок блеснул в лобовом стекле. В уши бил гул лопастей.

— Есть захват! — произнёс Кеша, когда я выровнял вертолёт.

Петров уже держал прицельную марку на одном из танков. Писк раздался в ушах. Перед глазами высветилась команда «Пуск разрешён».

— Пуск! — громко сказал Иннокентий.

Ракета ушла, и через секунду кузов с зениткой рухнул боком. Боевики начали спрыгивать с остальных машин, чтобы не попасть под наши пуски.

Вижу сквозь дым, как хвост колонны живёт своей резкой, бешеной жизнью: грузовики жмутся друг к другу, пытаются объехать. Люди выскакивают на обочину, суетятся, стреляют в небо.

В ушах хрипит радиосвязь. Отрывочные фразы: «отказ… резерв… остаток». Всё смешалось в общий раскалённый металл.

— 302-й, остаток 550. Вышла команда «Стружка в масле», — доложил Хачатрян.

Один из самых неприятных отказов. Означает, что надо садиться в кратчайшие сроки, иначе главный редуктор пойдёт «по одному месту».

— Уходи на запад и садись. Задание закончить, — дал я команду Рубену.

Я снова выполнил проход низко-низко над дорогой. Машину слегка подбрасывает вверх от восходящих потоков, такчто зубы звенят.

Внизу люди разбегаются, бросают технику прямо на дороге. Несколько машин начинают разворачиваться, чтобы уйти назад. Колонна ломается, как гусеница, разделённая пополам.

Где-то глубоко внутри меня рождается странное ощущение. Цели поражены, задачи десант выполняет, но с каждым моим проходом баки становятся пустее.

Мы вновь отошли подальше, чтобы атаковать колонну, идущую на высоту 939.

Двигатель ревёт, картинка вибрирует перед глазами. Прицельная марка снова захватывает одну из целей в колонне. И в наушниках очередной сигнал о готовности к пуску.

— Пошли вправо, — объявил я по внутренней связи, когда ракета попала в очередную бронемашину.

Я вижу, как из колонны рвутся вверх огненные шапки новых взрывов. Это сдетонировали боеприпасы в кузове. От ударной волны рядом стоящие машины вздрогнули.

Пот струился по моему лицу. Мне казалось, что каждая секунда длилась вечность.

— Саныч, лампочка горит, — произнёс Кеша, когда мы вышли из очередной атаки.

На панели отказов загорелась лампа аварийного остатка.

— Наблюдаю, Кеш.

— Хорошо. Тогда разворот на боевой, — произнёс он.

Очередной выход на боевой курс и Кеша приступил к захвату.

— Пуск!

Очередной доклад от Иннокентия, и вновь перед глазами тёмная точка с серым дымным следом, устремившаяся вниз.

Взрыв и ещё одна бронемашина загорелась. И этот же взрыв накрыл две соседние машины, которые не успели уйти в сторону сразу.

Огненное облако поднялось вверх, и колонна остановилась окончательно.

— 302-й, 323-му на связь, — прорвался в эфир один из моих лётчиков.

— Ответил.

— 30 километров до вас.

То что на душе стало спокойнее, это ещё ничего не сказать.

— Понял, 323-й. Астра-1, 302-му, — запросил я командира группы на высоте 939, пролетая рядом с ней.

Отвечать с земли мне не торопились. В эфире уже звучал позывной авианаводчика, который занял позицию в районе Балата. Похоже, и там ситуация нормализовалась.