Книга Сирийский рубеж 3, страница 19 – Михаил Дорин

— Занял 6000. Связь с Артеком, — прозвучал в эфире спокойный голос одного из лётчиков.

Батыров смотрел на всех, продолжая дышать через нос. Щёки покраснели, а сам он выглядел сейчас как разъярённый бык во время корриды. Но Тобольский не из тех, кто будет проглатывать подобное.

Олег Игоревич сделал шаг к Батырову, но я остановил его.

— Я сам, — шепнул я, поймав недовольный взгляд комэска.

— Попробуй.

Димон уже вернулся к своим делам, что-то помечая в бумажках и графиках. Я подошёл к нему, чтобы обратиться.

— Дмитрий Сергеевич, предлагаю пойти на разговор, — сказал я.

— Спасибо, но пока не хочу, — буркнул он.

— Это важно, Дмитрий Сергеевич.

Батыров вопросительно взглянул на меня, достал пачку и протянул мне. В этот момент я кивнул в сторону выхода, намекая Димону, что нужно выйти.

— Пойдём, — тихо сказал он и вышел вместе со мной.

На улице уже началась жара. Ми-28 раскрутилисьи были уже готовы взлетать. В Ми-8 загружались сирийские спецназовцы, которых сюда оперативно подвезли.

Только мы зашли за здание, как над нами пролетели один за другим вертолёты. Как только гул стих, Димон тут же прикурил сигарету и крепко затянулся.

— Не говори ничего, Саш. Я всё понял, но извиняться не буду, — сказал Батыров.

— Естественно. Ты замкомандира, он — комэска. Извиняться ты не обязан. Да и не оскорблял его. А вот кричал-то ты зачем?

— Так надо. Или не надо? — вопросительно посмотрел на меня Батыров.

— Ты начальник. Решения принимаешь тоже ты. А вот кричать не стоит. Тем более что у всех яйца вспрели в помещении, пока ты думаешь. Нам реально из палатки пару минут бежать. Афган не помнишь, как мы палатку экипажа ПСС поставили рядом со стоянкой?

— Да. Было такое.

— Я тебя учить не собираюсь, как с личным составом разговаривать. Но не забывай, что ты — Герой Советского Союза. И на тебя все смотрят. А Олег Игоревич, между прочим…

— Знаю кто он. Таких как он мало.

— На них армия и страна держится, — сказал я и похлопал по-дружески Димона по плечу.

Батыров закончил курить, вновь достал сигарету и протянул мне.

— Зачем? — спросил я.

— Ты ж просил сигарету?

— Я не курю, Сергеевич. Оставь себе, тебе ещё много нервничать придётся, — улыбнулся я.

Мы вернулись на командный пункт. Батыров первым делом отпустил нас в палатку, но попросил остаться меня и Тобольского.

— Я должен сказать честно, Ка-50 не хотят пускать в бой. Слишком он дорогой.

Олег Игоревич зацокал, а я положил автомат на стол с картой. Ничего удивительного в такой постановке задачи от высокого командования нет.

— Сливают «камовский» проект? — спросил Тобольский.

— Да. Ваши доводы по двухместной соосной машине никому не интересны. Так что, боюсь Сирия — лебединая песня «акулы»…

В этот момент зазвонил телефон, и Димон метнулся к нему.

— Батыров. Да, товарищ генерал! Уже взлетели… — продолжал Дмитрий докладывать.

Тобольский пожал плечами.

— Впрочем, я это и предполагал. При столь хорошем Ми-28 зачем нужен ещё один боевой вертолёт, — сказал Олег Игоревич.

— Нужен. Его не просто так задумывали. Он ещё сыграет свою…

Я не договорил. Внимание привлёк напряжённый радиообмен со стороны наших лётчиков.

— Понял, понял, понял. Ухожу,— быстро затараторил кто-то в эфир.

— Запретили вам работу! Запретил! Запретил! — звучал звонкий голос оператора Як-44.

Я подошёл ближе, начиная настраиваться на каждое сказанное в эфир слово.