Книга Сирийский рубеж 3, страница 22 – Михаил Дорин

— Есть. Ухожу вправо, — доложил я, наблюдая, как строение погрузилось в облако песка и пыли, а крыша обрушилась.

— Понял. На боевом. Внимание… атака! — произнёс в эфир Тобольский.

Я ввёл вертолёт в разворот, проносясь над крышами отдельно стоящих домов. Краем глаза увидел устремившуюся ракету, выпущенную с борта Ка-50 Олега Игоревича.

И вновь взрыв! Пыль ещё не осела, а очертания остатков строения уже видны. На месте здания, где занимали позиции боевики, образовалась груда камней и развалин.

— На повторный. Наблюдаю нашего. Здание в 150 метрах от взрыва, — произнёс я, заметив, как себя оранжевым дымом обозначил наш лётчик.

— 115-й, площадка готова. Можно…

— Запретил! Запретил! — влез я в эфир, заметив приближение противника.

Три пикапа с пулемётами уже неслись в район, где подымались клубы оранжевого дыма. Так легко нам лётчика местные духи, террористы, мятежники… неважно как их называть, не отдадут никогда.

— Понял. Запретили, — ответил Батыров.

Подлети Димон сейчас, и на посадке или взлёте вертолёт бы расстреляли.

— Справа бьют! — доложил я в эфир, уводя Ка-50 от очереди из крупнокалиберного пулемёта.

— Вижу. На боевом. Буду «трещоткой» работать, — ответил мне Тобольский.

Сейчас он будет применять пушку. В условиях, когда рядом наши войска или спасаемый нами человек в непосредственной близости с противником, точность превыше всего.

Я вновь сманеврировал, уводя вертолёт от очереди из пулемёта. Солнце слегка ослепило во время отворота, и в этот момент вертолёт сильно тряхнуло.

Ещё несколько выстрелов. Один из снарядов попал в правый борт. Ощущение, что булыжник в бок прилетел.

Надо дать возможность Тобольскому выйти в положение для атаки.

— Захожу от солнца, — доложил Олег Игоревич.

По курсу буквально выросла линия электропередач. Ручку отклонил на себя. Вертолёт слегка задрал нос и плавнонабрал пару десятков метров высоты. Тут же ещё одна очередь.

Теперь отворот вправо. Силуэт на командно-пилотажном приборе показал очередные 45°. Голову слегка прижало к правому блистеру.

— Внимание! Атака! — произнёс в эфир Тобольский.

Взрыв. Затем ещё один. Две машины буквально подбросило вверх. А столб огня и пыли взметнулся на несколько метров. Я видел, как Олег Игоревич в последний момент успел сманеврировать и не попасть под осколки.

— Я 103-й! Терплю бедствие! Терплю бедствие! — пробивался в эфир голос нашего лётчика.

Помехи были большие и сложно было разобрать каждое слово.

Следующий заход на цель выполнял уже я. Нашлемное визированное устройство всё так же в работе.

— Цель вижу. К работе… готов, — доложил я после появления счётчика дальности до цели.

Силуэт машины аккуратно совместил с зоной визирования. Дальность 4.5.

— Пуск! — доложил я.

Ракета ушла в сторону пикапа.

Мощный взрыв, и автомобиль исчез в облаке пыли и пламени. Тобольский выполнил проход над местом боя, но больше сопротивления не было. Пора забирать.

— 115-й, наблюдаю площадку. Выполняю посадку, — доложил Батыров.

Ми-8 медленно подошёл к пустырю. Пока несущий винт вертолёта разметал вокруг себя камни и пыль, из покосившегося здания начал бежать наш лётчик. Давалось это ему с трудом. Видно было, что он сильно хромал.

Пока происходила эвакуация, мы продолжали с Тобольским кружить над местом боя.

Где-то вдалеке продолжались бои. Серые и чёрные клубы дыма поднимались над Идлибом, окутывая его подобием смога. Противник серьёзно окопался и не хочет сдавать позиций.