Книга Сирийский рубеж 3, страница 23 – Михаил Дорин

— На борту. Взлетаем, — произнёс Батыров и начал отрываться от поверхности.

Делал он это медленно, с присущей ему академичностью. Слишком плавно он разгонял вертолёт вдоль земли.

— Тарелочка, 115-й, забрали второго. Первый не обнаружен, — доложил Димон.

— Вас понял. Район поиска в районе хребта Ансария. Дальше подскажем.

— Тарелочка, 115-й понял. Ждём команды, — запросил Батыров.

Я проверил запас топлива. Вполне можем ещё час выполнять задачи, а затем долететь до Хама.

Батыров начал отворачивать на горный хребет. Если Мулин там, то его слишком далеко отнесло. Видимо, прыгнули с большой высоты.

— 115-й, вам на курс 330°. Поиск в районе Басанкуль.

— Понял, выполняем,— ответил Батыров.

Вот теперь будет всё гораздо сложнее. Указанный район — самая что ни есть территория «Чёрных орлов» — группировки, подконтрольной Турции.

И для них сбитый советский лётчик — трофей серьёзный.

Пролетев несколько километров, я обнаружил обломки самолёта. Части Су-24 были разбросаны среди нескольких сопок и уже почти догорели, отбрасывая вверх чёрный дым.

Узнать в этой груде покорёженных и обгоревших обломков «рашпиль» можно было только по одной из консолей крыла.

— Борт обнаружил. Четыре километра северо-западнее Басанкуль. Ориентир — отметка 507, — доложил я.

— Пошли вправо, — дал команду Тобольский, и мы начали выполнять вираж над местом падения.

Следов Мулина не видно. Яркий оранжевый купол парашюта должен быть недалеко. Не бывает такого, что он приземлился бы на слишком большой дальности от самолёта.

Странно, но никаких следов боевиков в этих местах. Ни брошенных опорников, ни разбитой техники. Даже пара деревень, что находятся на склонах холмов, выглядят брошенными.

— Пройду вдоль сопок, — сказал я в эфир, направляя вертолёт к расщелине между возвышенностями.

Не прошло и секунды, как Тобольский резко сманеврировал и ушёл ближе к земле.

— На склоне слева что-то мигнуло, — проговорил он, слегка запинаясь.

Я машинально отвернул вертолёт, но ничего за этим бликом не последовало.

— 115-й, над сопками повнимательнее, — сказал я в эфир.

— Понял, — ответил Батыров, но он держался в стороне.

Так не бывает, чтобы нам отдали так просто катапультировавшегося лётчика. Я смотрел по сторонам и продолжал искать следы Мулина. Ничего тут особого не было. Сопки невысокие и хорошо просматриваются.

Да только есть одно место, которое сильно меня настораживало.

— 201-й, над расщелиной пройду, — доложил я.

Подлетая к этому земляному провалу, я и увидел оранжевый купол. И недалеко от него Мулина. Без движения.

— Вижу его. На краю расщелины. Лежит и не…

В этот момент с вершины одной из сопок потянулся дымовой шлейф. Ощущение, будто кобра бросилась из укрытия.

— 2-й, слева ракета! Слева! — громко сказал Тобольский.

— Понял, понял. Вправо пошёл! — ответил я, уходя со снижением вниз.

Пока я начал маневрировать от ракеты отстреливая ловушки, по вершине отработал Олег Игоревич.

А ракета продолжалалететь в меня, извиваясь из стороны в сторону. Отстреливать ловушки не прекращал, но за столь ярким салютом, я потерял её из виду.

— Ушла в сторону, — произнёс Тобольский, отворачивая с боевого курса.

Но это было явно не всё.

— Справа, справа ещё одна! — произнёс я, прижимаясь к земле и пытаясь скрыться за неровностями рельефа.

— Потерял из виду. Не вижу! — громко сказал Тобольский.