Книга Сирийский рубеж 3, страница 31 – Михаил Дорин

— Давайте к делу.

Мой гость заглянул в свой портфель и достал оттуда папку. На переплёте был номер 880. Такое ощущение, что я где-то подобную папку встречал уже.

— А дело вот в чём. Поезжайте в отпуск, а потом сразу сюда. Для вас есть работа. Намекну вам, что дело очень серьёзное, — сказал представитель Комитета, что-то отметил на листе в папке и убрал её обратно.

— Настолько, что даже не намекнёте в чём оно заключается? И вообще, такие вещи нужно согласовывать с моим руководством.

Представитель КГБ мило улыбнулся в ответ на мою претензию.

— Понял. Херню спросил, — махнул я рукой.

— Поправляйтесь, отдыхайте, и я вас жду, товарищ Клюковкин, — пожал мне руку сотрудник конторы.

Тут я вспомнил, что даже имени его не знаю.

— А мне как к вам обращаться? — спросил я, когда мой гость был уже рядом с дверью.

— Можете обращаться ко мне Леонид Борисович. До встречи!

Ох и не люблю я их «до встречи»! Так и хочется сказать вслед: вы заходите к нам почаще, без вас потом так хорошо.

Только вот мне даже и сходить тут некуда. Тосю отправили в Союз, как и обещал всем раненным Чагаев. Так что мне осталось только лежать и смотреть Первый Сирийский!

— Чуть не забыл, — вернулся в палату Леонид Борисович. — Известная вам особа не пожелала улетать на «санитарном» рейсе в Москву.

— Благодарю! — сказал я и быстро встал с кровати.

Спину ещё немного потягивало, а бровь ещё долго будет затягиваться. Но предвкушение от встречи с Антониной меня воодушевляло.

Выйдя из палаты, я сразу попал в водоворот больничных хождений персонала и больных. Меня, как легко раненного, держали в терапии. Так что мне нужно было добраться до хирургического отделения, где и лежала Антонина.

— Господин,вам нельзя ещё вставать! — бежала за мной медсестра, но я уже был почти в кабине подъёмника.

— Девушка, со мной всё в норме. У меня профилактика геморроя, — сказал я, скрывшись за дверьми лифта.

Я только и успел увидеть надутое лицо сирийской смуглой девушки в больничной униформе. Лифт тронулся, а до меня ещё доносились её причитания.

В отделении хирургии меня ожидало новое испытание. Женщина с «широкой костью» преградила мне путь и не пускала в отделение. Как я только не пробовал ей объяснить, что мне нужно попасть к пациентке.

— Чего захотел⁈ Нечего! Зачем тебе к ней? — спрашивала сирийская медсестра.

Оценив ситуацию, я понял, что просто так тут не пройти и не обойти. Тем более, уже про меня настучали врачу, и он тоже показывал мне на дверь.

— Уважаемая Мавджуда-ханым! Вы ведь не представляете…

Но Мавджуда не уступала дорогу. Видимо, моё природное обаяние на сирийских замужних женщин не действует.

— Конечно, не представляю! Вот зачем вам к девушке? Она красивая, молодая. Бедненькая, столько натерпелась с вами на этой войне. Ей нужно отдыхать, — ворчала на меня медсестра.

— Да вы ж не понимаете. Антонине-ханым нужно что-то очень привлекательное, очень нежное и обоятельное, что-то, чего нет у других. И тогда она пойдёт быстрее на поправку.

Мавджуда задумалась.

— И что же это ей нужно?

— Ей нужен я, ханым, — улыбнулся я.

Медсестра усмехнулась, но не сдавалась.

— Ну вы послушайте, Мавджуда-ханым. Мы ведь с ней обожаем друг друга. Как птица — ветку, как корова — травку, как путник — стакан холодной воды. Вот наша с ней связь огромная и здоровенная, как два океана, три космоса и как состояние всех бедуинов!