Книга Сирийский рубеж 3, страница 64 – Михаил Дорин

В это время техники подготовили нам Ми-28 для показательного вылета. Решили взять один из двух бортов УБ. Чтобы и Тяпкин, и я покрутили фигуры.

— Саня, твои навыки и умения — все знают. Поэтому начну я, а ты уже и воронку, и боком полетаешь, — сказал Андрей Фридрихович, надевая шлем на голову.

— Как скажете. Всё по-честному получается.

Тяпкин занял место в задней кабине и начал проверять оборудование. Я не отставал от него и тоже быстро начал готовиться к вылету.

Свинцовые облака постепенно протянуло в направлении города, и аэродром осветило яркое солнце. Камуфлированная окраска фюзеляжа соседнего Ми-28 переливалась светлыми тонами. Сам борт отражался в большой луже, как в зеркале.

Бросив взгляд влево, я увидел, как на стоянке начинает появляться толпа детей в сопровождении наших офицеров. Приехал даже сам Медведев.

— Готов? — запросил у меня Тяпкин по внутренней связи.

— Точно так.

Ремни пристёгнуты, кабина осмотрена. Можно запрашиваться.

— Леденец, 110-й, добрый день! Запуск прошу.

— Запускайтесь. Ветер 150 до 4 метров в секунду, — ответил руководитель полётами.

В эфире сейчас полная тишина. Полётов сегодня нет, так что можно себя в радиообмене не ограничивать.

Вертолёт запустился. Тяпкин запросил вырулить для взлёта на полосу.

— 110-й ответь 001-му, — спокойно вышел в эфирМедведев с переносной радиостанции.

— Ответил, 001-й.

— Мимо нас проедь. Поздоровайся.

— Вас понял, — согласился Тяпкин.

Проезжая перед толпой детей, которых не пускали ещё близко к полосе, я помахал рукой.

— Они хоть видят? Ты смотри, заметили! — проговаривал по внутренней связи Андрей Фридрихович.

Действительно, дети активно замахали руками, когда мы медленно проехали по магистральной.

Через минуту мы уже стояли на полосе и зачитывали карту контрольных докладов. Вертолёт слегка покачивался в ожидании отрыва.

— Ремни проверил. К взлёту готов, — доложил я.

— Леденец, 110-й, взлетаю.

— 110-й, разрешил.

Тяпкин медленно начал поднимать рычаг шаг-газ, удерживая вертолёт педалью от резкого разворота влево. Мгновение и Ми-28 аккуратно оторвался от бетонной поверхности.

Тут же командир полка на высоте в 2 метра выполнил висение и повороты в стороны.

— Разгон, — произнёс он по внутренней связи и наклонил нос вертолёта.

Скорость начала расти. Всё быстрее и быстрее. Я почувствовал слабую вибрацию — это мы прошли момент переходного режима лопастей. Стрелка указателя скорости продолжала отклоняться вправо, а высота начала увеличиваться. Подошли к отметке в 60 метров.

Скорость уже 240. Пора и начинать.

— Леденец, задание.

— Вас понял. Изменение высоты подсказывайте.

— Понял, — ответил Тяпкин.

Начал Андрей Фридрихович с обычных виражей. Потом перешёл на спирали и пикирования. Естественно, что всё выполнялось недалеко от стоящей толпы. Тем не менее, близко лучше не подлетать в целях безопасности.

— Форсированный разворот, — произнёс Тяпкин по внутренней связи и тут же отклонил ручку управления на себя и вправо.

Скорость упала, а меня слегка прижало к креслу. Стрелка на указателе оборотов несущего винта дёрнулась вправо. Пока всё хорошо и резко выводить не стоит.

— Скорость на отметке в 120 км/ч. Выводим, — проговаривал каждое действие Андрей Фридрихович.

Отлично пилотировал командир полка. Спокойно держал обороты несущего винта и по высоте не проседал.