Книга Сирийский рубеж 2, страница 11 – Михаил Дорин

— Командир, нас сносит. Не могу марку наложить, — подсказал Кеша.

— Ветер боковой, — ответил я, отклоняя педаль, чтобы удерживаться на месте.

Долго висеть нельзя. Звук винтов в близлежащих деревнях могут услышать и сообщить куда надо.

Стрелки на часах уже показывали 4.24. До времени нашего удара осталась минута. Самолёты прикрытия уже в воздухе, а ударная группа, наверняка уже на исполнительном старте.

Вертолёт болтает всё сильнее. Удерживать его в стабильном положении не выходит.

— Саныч, не могу. Скачет метка.

— 1-й, болтает, — тихо произнёс Занин.

Василия тоже начало болтать из стороны в сторону. Ветер мало того что усилился, так был ещё и переменный.

Осталось 40 секунд. Нужно пускать на поступательном движении вперёд. Но тогда дальность будет меньше. Естьвозможность обнаружения. И попадания под возможный огонь, и расчётов ПЗРК, и крупнокалиберных пулемётов.

Надо поймать порыв ветра. Лучше, когда он будет слева, чтобы меня не снесло на Василия.

Препятствий слева не было. До населённого пункта далеко, а обзор сопки, где стоит радиолокационная станция, был хороший.

Пора уже решать.

— 2-й, на смещение влево, — дал я команду Занину.

Ручкой управления создал крен 10°. Начал смещаться влево. Нос вертолёта так и хочет развернуться в направлении движения.

Правой ногой отклоняю педаль, удерживая вертолёт на линии встреливания и не давая вертолёту развернуться.

— Марка… марка… на цели. Пуск! — произнёс Кеша.

В последний момент успел выровнять вертолёт, чтобы крен был не более 5°. И тут же ракета вышла из контейнера, устремившись к цели.

Счётчик дальности застыл на 6.2 километра. Команда ПР снялась, а в наушниках прозвучал сигнал пуска.

Следом выпустил ракету и Занин.

Через прибор ночного видения было отчётливо видно, как тёмная точка устремилась к цели, выполнив несколько витков вокруг своей оси.

— Держу… держу… держу… Саныч, плавно.

Я продолжаю удерживать вертолёт на линии встреливания. Время до встречи ракеты с целью продолжало уменьшаться.

— 7… 6… 5, — отсчитывал я про себя.

Ракета всё ближе. За ней следом ещё одна. Через окуляры пока ещё видно, как крутится антенна. Осталось две секунды.

— Прямое, — спокойно сказал я.

Яркая вспышка залила светом весь обзор. Локатор исчез в облаке огня, а вся позиция начала рваться.

— Марка на цели. Пуск! — вновь произнёс Кеша.

И ещё две ракеты достигли цели.

Залп повторили ещё дважды, меняя позиции по отношению к цели. Через две минуты на сопке и рядом с ней всё пылало. Пора и заканчивать.

— 2-й, конец работы, — произнёс я в эфир, отвернув вертолёт на обратный курс.

Темнота постепенно уступала место предрассветным сумеркам.

— 461-й, я 101-й, три пятёрки подтвердил, доложил я на ретранслятор, который был в воздухе.

Повторил сообщение дважды, чтобы меня услышали правильно. Теперь ударная группа может нанести удар.

— 101-й, вам режим 4, — услышал я в эфире команду.

Это означало конец задания и возврат на аэродром. Похоже, что мы действительно справились.

Можно уже и снять окуляры. Только я поднял «еноты»,как глаза сильно защипало.

— Саныч, глаза болят, — сказал Кеша по внутренней связи, но и мне тоже было не совсем хорошо.

Левый слезился. Правый глаз отошёл быстрее, но пришлось пару секунд проморгаться.

— Блин, что это за «смерть лётчикам» такая?! — возмутился Кеша.