Книга Сирийский рубеж 2, страница 47 – Михаил Дорин

И времени на решение мало.

- Катапультируйся! Катапультируйся! Прыжок! - услышал я в наушниках.

Поступательная скорость медленно увеличивается. Прошла отметку в 60 км/ч, но для вывода недостаточно. Вертикальная скорость не растёт, но с таким режимом меня расплющит по земле.

Успеваю выпустить шасси. Пульс начинает бить по вискам со страшной силой.

— Прыгай! — вновь послышался крик в наушниках.

У меня дыхание участилось.

Вертолёт слегка встрепенулся и начал выравниваться, но земля всё равно близко. Запаса высоты всё меньше. Можно «выйти из кабинета», и всё. Но вертолёт…

Чувствую пятой точкой, что шанс есть. Надо только успеть рвануть рычаг шаг-газ. Пора делать «подрыв».

Резко поднял рычаг шаг-газ. По всему корпусу прошла вибрация, а двигатели будто затихли.

И тут пошло небольшое, но столь нужное торможение. Стрелка вариометра указывала на уменьшение вертикальной скорости снижения.

Но земля близко. Вот-вот будет касание. Сигнал опасной высоты уже начал работу. Готовлюсь к худшему раскладу.

Удар! Головой приложился к левому блистеру, но нокаута избежал. Вертолёт подскочил, а остекление начало закидывать землёй и песком. «Вэшечку» тащит вперёд, словно я еду по льду.

Успеваю быстро закрыть стоп-краны, чтобы остановить двигатели. Вертолёт замедляется. Шум в районе редуктора смолкает, а сама «вэшечка» слегка развернулась по направлению.

Несколько секунд и вертолёт затормозился.

Винты постепенно остановились. Во рту пересохло, и только сейчас я смог сглотнуть.

— Хуже посадки у меня не было, — прошептал я, смотря в блистер.

Снаружи ещё не осела пыль, но сидеть в потерпевшем аварию вертолёте не стоит.

Я начал выбираться наружу. Только открыл дверь, как в кабину рванул воздушный поток из пыли. Моментально на зубах заскрипел песок и нос забился.

Спрыгнул на землю и быстро отбежал в сторону. Пыль рассеялась и появилась возможность оценить масштаб аварии.

Вертолёт стоял ровно, но с поломанными основными стойками шасси. Хвостовая часть была целой, а винты были в обычном состоянии, свисая вниз.

За машиной тянулся длинный след из обломков шасси и консолей крыла. А ещё целая траншея, которую мы с вертолётом «пропахали» после приземления. Метров 50 точно.

— Фух, ну хоть живой, — произнёс я, снимая шлем.

И ещё одно повреждение касалось лопастей винтов. На законцовках нескольких лопастейзаметил повреждения. Выходит, что я словил тот самый перехлёст винтов, который и привёл к возникновению аварии.

Можно считать, что «костлявая дама» в этот раз прошла мимо меня. Я подошёл к вертолёту и похлопал его по фюзеляжу. Как бы то ни было, а жизнь он мне спас.

За спиной уже был слышен гул двигателей машин и сирена от пожарного автомобиля. Ко мне спешила на помощь целая бригада. Впереди ехал начальник Центра на своём УАЗе. За ним две «шишиги» с командой техпомощи и «таблетка» с доктором.

Я смахнул со лба пот и расслабился, присев на землю. Только сейчас почувствовал, что в очередной раз меня пронесло. Пока непонятно только как. По всем параметрам я должен был воткнуться в землю и взорваться. Но мне повезло.

Полковник Медведев приехал вместе с Тяпкиным. Никто из высшего начальства не заинтересовался падением, они так и остались стоять на стоянке.

— Товарищ командир… — подошёл я к Геннадию Павловичу, но он меня остановил.