Книга Сирийский рубеж, страница 52 – Михаил Дорин

Вернувшись в кабину и взяв управление, я отправил Кешу присматривать за «порядком». Израильский лётчик — ценный пленный. Может пригодиться.

Мы оторвались от поверхности и взяли курс на авиабазу.

— 1-й, с «точки» приказывают возвращаться. Больше искать некого, — проговорил в эфир Асул.

Пока мы были на земле, он успел связаться с базой.

— Понял, — ответил я.

— Спрашивают, кого подобрали? — запросил Асул.

Израильтяне однозначно прослушивают эфир. Нельзя давать им информацию, что лётчик у нас. К тому же с ним что-то не то. Не выходит у меня из головы его нахальное поведение и отсутствие погон.

— Хальхаль-подход, 101-му на связь, — запросил я.

— Ответил, 101-й. Расчётное время прибытия, — вышел в эфир руководитель полётами на авиабазе.

— Через 15 минут рассчиталпосадку. К посадке команду технической помощи, пожарный автомобиль и передайте командиру — нужны «бурильщики».

Естественно, что понять такие намёки сразу невозможно. Но рядом с комдивом сидит Зуев, который должен будет догадаться, о ком идёт речь.

— 101-й, информацию приняли, — через минуту ответил руководитель полётами.

В расчётное время выполнили посадку на рулёжку авиабазы. Именно такую команду нам дал РП.

Сразу было видно, что нас встречают по-особому. Никого поблизости из техсостава нет. Спецтехника стоит в стороне, и её не подпускают близко несколько человек с оружием. Зато уже подъехали два внедорожника с затонированными окнами. Это явно не за нами.

Только сдвижная дверь открылась, как из грузовой кабины быстро вытащили израильтянина. Я даже не успел заметить, как его сунули в машину.

— Спасибо за работу, — заглянул в кабину экипажа майор в камуфлированной форме и с чёрным беретом на голове.

Внедорожники уехали, а мы зарулили на место стоянки. После выключения, я не сразу вылез из кресла. Бортовой техник Вазим начал читать молитву. Через пару минут он закончил и устало выдохнул, снимая шлем с головы.

— Страшно было? — спросил я.

— Да, аль-каид. До сих пор руки трясутся, — вытянул ладонь Вазим, которая слегка вздрагивала.

— Всем страшно. Но никто, кроме нас эту работу не сделает, — ответил я, и Вазим, поднявшись с сидушки, вышел в грузовую кабину.

Техники хватались за голову и возносили руки к небу, осматривая вертолёт.

— Как⁈ Почему⁈ Он больше летать не сможет, — возмущался сирийский инженер в очках, показывая на пробоины в фюзеляже.

Тут из-за спины вышел Кеша, который выглядел недовольным.

— Сан Саныч, чего он скулит⁈ Я просто арабского не знаю, а ты знаешь. Пошли его куда подальше.

— Он не пойдёт туда, Кеша, — ответил я, посмотрев на вертолёт.

Ничего такого, чтобы нельзя было починить или залатать. Несколько пробоин в фюзеляже. Люк на створке рампы был весь в дырках. Лопасти простреляны, а в остальном всё в норме.

— Что теперь мне делать? Кто и как это будет восстанавливать? — продолжал «кудахтать» сирийский инженер.

— Нормально всё, дружище. Во такой вертолёт! — похлопал я сирийца по плечу, показывая поднятый вверх большой палец.

Тут на стоянке появился тот самый сирийский солдат, который утромнас разбудил.

— Господин майор! Вам передали команду — лётчики на КП, — произнёс он последнюю фразу на ломанном русском.

— Сейчас будем.

Времени на разговоры не было. Война идёт полным ходом. Вдолгую Израиль вести бои не будет. Нет у этой страны столько ресурсов, а у Сирии они есть.