Книга Сирийский рубеж, страница 70 – Михаил Дорин

Зуев переглянулся с Салехом и начал говорить, сложив руки на груди.

— Вы пошли на удар, думая, что вас прикрывают двое из этих пилотов истребителей, — указал Салех на подчинённых.

— Я так и не докричался до них в эфире.

— Верно. Потому что их там не было. Почему-то они оказались, как и Рафик Малик со своим экипажем ПСО в другом районе севернее Голанских высот. Но они и оттуда ушли, трусы, — выругался Зуев.

— Это ещё не доказано, — поспешил его поправить Салех.

— А я думаю, что всё здесь понятно. Обыкновенная трусость, приведшая к… трагедии.

Зуев сделал паузу и вновь повернулся ко мне.

— Прикрывающие вас постановщики помех Ми-8МТП-1 были сбиты, оставшись без прикрытия. Все члены экипажей погибли.

В кабинете повисла молчаливая пауза. Тот самый момент, когда узнал о гибели друзей, сослуживцев или коллег. Будто пропустил удар в поединке.

Проходит две-три секунды, и всё возвращается. Всё разом заканчивается. Ты уже спокойно можешь смотреть по сторонам, говорить и дышать.

В моём случае оставаться спокойным было сложно, но это нужно было сделать.

— Сан Саныч, ничего не скажете? — спросил Зуев.

— Скажу, но чуть позже, — ответил я и развернулся к карте, висевшей на доске.

Возможно, в иной ситуации я бы просто избил струсивших лётчиков ВВС Сирии. Догнал бы Рафика и ему бы врезал. А ещё плюнул бы в лицо полковнику Салеху Малику. Но здесь что-то сильно не сходится.

Я ещё раз повернулся к сирийским лётчикам. В классе сидели три лейтенанта и один старлей. Молодые и совершенно неопытные. На таких можно что угодно свалить.

— А пока скажу вам я, господин полковник. Все материалы объективного контроля, записи журналов приёма боевых распоряжений и другие документы, должны быть нам предоставлены, — продолжал говорить подполковник Зуев.

Не смог он обойти стороной и сирийских лётчиков.

— Главному военному советнику доложено. В том числе и о действиях этих, пока ещё, сирийских лётчиков. Имя Рафика Малика тоже прозвучало, — сказал Зуев.

— Я понимаю ваши эмоции…

— Нет, вы не понимаете, господин Малик, — перебил Зуев полковника. — С этого момента, советские советники и специалисты не участвуют в боевых действиях. До конца расследования, разумеется.

Салех почесал щетину и решил ответить Зуеву.

— Понимаю. Но и у меня есть руководство. И от него уже пришёл ответ: расследование сейчас провести проблематично. Идёт война.

За всеми рассуждениями как-то отошло на задний план самое главное — погибшие. Как ребят возвращать на Родину и кому предстоит выполнить эту задачу. Она в армии самая тяжёлая.

Естественно, что Зуев не успокаивался. Плевать и ему, и мне на проблемы сирийского военного руководства. Потеря двух вертолётов-постановщиков помех — трагедия и полнейший провал ВВС.

Причём уже с утра сегодня всё шло не по плану. Замена экипажей «Крыши» в последний момент, отсутствие группы ПСО с самого начала вылета в район Голан, потеря связи со всеми экипажами, которые должны были с нами взаимодействовать. Всё это лишьсамые явные признаки того, что можно назвать потерей взаимодействия между всеми участниками нашей небольшой операции.

Теперь уже и появление на арене «Апачей» не выглядит столь серьёзным событием.

Я продолжал смотреть на карту. Район постановки помех был обозначен, но точка крушения вертолётов находилась севернее зоны барражирования. То есть почти 60 километров по прямой. Это слишком далеко от линии боевого соприкосновения. Никакой израильский самолёт пустить ракету в том направлении бы не смог. Особенно, если наши вертолёты не включили аппаратуру.