Книга Сирийский рубеж, страница 71 – Михаил Дорин

— Ми-8 уже начали работать, когда их атаковали? — спросил я у Зуева.

— Нет. А что это меняет? — уточнил у меня помощник советника главкома ВВС Сирии.

Кое-что меняет. Если Ми-8 включил аппаратуру постановки помех — его сразу заметил бы противник, поскольку экипажу пришлось бы подняться на большую высоту.

— Ничего, — соврал я. — Нам надо на место крушения. И побыстрее.

Зуев, как он это любит делать, развёл руками в стороны. А Салех замотал головой и принялся говорить, что доставку к месту гибели наших экипажей быстро обеспечить не сможет.

— Господин полковник, надо быстрее. Это и в ваших же интересах, — сказал я, но Малик нахмурился и поставил руки в боки.

— Не нужно мне указывать и угрожать, — возмутился Салех.

Мы ещё даже не начинали. Как-то уж сильно начал заводиться полковник.

— И не собирался. Вы же позволите мне поговорить с лётчиками, — сказал я и пошёл в направлении сидящих офицеров.

Зуев ничего не сказал, а вот Салех моментально себя выдал. Есть за ним вина в произошедшем, и он не хочет о ней говорить.

— Я вам запрещаю, майор! — воскликнул он.

— А это был не вопрос, господин полковник. Мы ведь можем подумать, что вы специально не даёте мне поговорить с лётчиками, — намекнул я.

Подойдя ближе, я взглянул в испуганные глаза старшего лейтенанта. Это был молодой, смуглый, темноволосый парень. Он быстро и нервно крутил в руках наколенный планшет.

Только я собирался кое-что спросить, парень выронил планшет из рук. Грохот прокатился по всему классу.

— Какой у тебя налёт на МиГ-23? — спросил я на арабском у лейтенанта.

— Клюковкин, это лишнее, — услышал я за спиной голос Зуева.

— В самый раз.

— Майор! — воскликнул Салех.

— Отвечайте на вопрос, старший лейтенант,— пропустил я мимо ушей возмущение сирийского полковника.

Лётчик замешкался, но, собрав всю волю, ответил.

— 20 часов. Я раньше летал только на Л-39, — тихо ответил он.

— У остальных не намного больше? — спросил я, обведя лётчиков взглядом.

Они все одновременно кивнули. Что и требовалось доказать. Выходит, что «Топоры» Ми-8МТП-1 были обречены. В случае атаки на них, «Крыша» бы не справилась. У них просто нет ни навыков, ни опыта.

В кабинет вошёл Рафик Малик. Он был всё такой же взмокший, но уже не с глазами яростного быка.

— Позвонили с центрального командного пункта. Наших хабиров приказано доставить на место крушения. Их там ждут.

Удивительно, что у меня сошлись мысли с высокими представителями советнического аппарата советских специалистов. Я и Зуев пошли на выход из кабинета, а Салех даже не двинулся вслед за нами.

При выходе я обернулся и увидел, как он надменно посмотрел в мою сторону. Возможно, я поставил под сомнение его авторитет в подразделении, но ситуация того требовала.

— Вы прёте напролом, Александр. Восток — дело тонкое, как говорил товарищ Сухов в «Белом солнце пустыне», — шепнул мне Рафик, когда мы вышли из здания командного пункта.

Удивительно, что смотрел младший Малик наши советские фильмы. Видимо, во время учёбы в Советском Союзе проникся нашей культурой и искусством.

Пока что вырисовывается картина, что кто-то сдал весь порядок проведения операции. Начиная от маршрутов и заканчивая временем. А ещё этот кто-то не дал приказ выйти в назначенный район группе прикрытия и экипажам ПСО. И самое интересное — подобрал для задачи самых неопытных лётчиков.