Книга Сирийский рубеж, страница 77 – Михаил Дорин

Возникла небольшая пауза, которую прервал Занин.

— Саныч, ты ж был на месте гибели. Что там?

— Ничего. Обломки и тела. Сами знаете, что Ми-8МТП-1 — «голубь мира» в сравнении даже с простой МТшкой. А без прикрытия шансов у них небыло.

Я рассказал, что с большой долей вероятности, гибель наших товарищей — дело рук диверсионной группы.

— Выходит, если раньше они знали маршруты сирийцев, теперь и наши маршруты известны, так? — уточнил Керимов.

— Не совсем. Свои маршруты мы меняем сразу после взлёта. Они могут знать только те, что мы отрабатываем на командном пункте.

— То есть примерный район, но это им не помогает, — кивнул Кеша.

— Верно. А вот местоположение постановщиков помех можно отследить по зонам дежурства истребителей, которые их прикрывают. Это узнать можно. А ещё можно узнать и… характеристики и тактику экипажей Ми-8МТП-1, — сказал я, посмотрев на Занина и Лагойко.

Двое испытателей напряглись. Думаю, что они меня поняли правильно. Особенно Василий.

— Саныч, ты на что намекаешь? — уточнил Керимов.

Я уже собирался сам всем рассказывать про Евича, но меня опередили.

— По всей видимости, на эту наёмную структуру Блэк Рок работает перебежчик Евич, — сказал Василий.

— Приплыли! — хлопнул Иван Зелин себя по коленям.

— Поэтому, в сегодняшнем бою нас чуть было не сбили. Поставили помехи, друг друга мы слышали плохо. Ну и всё было рассчитано так, чтобы сбить 4 вертолёта сразу. Ещё и сделать рекламу «Апачу», — ответил я.

Далее мы перешли к обсуждению этого зверя, под названием АН-64. Этот вертолёт как минимум равен по манёвренности и возможностям нашим Ми-28. А если Евич предложил новшества американским инженерам, то теперь «Апач» может и выигрывать в некоторых компонентах.

— Судя по всему, на двух сегодняшних бортах были подвешены ракеты «Стингер». Слишком хорошо они среагировали на ловушки и работу станции оптико-электронных помех.

А ведь вероятность увода ракет «Стингер» порядка 80%, как показала практика в Афганистане.

— Что будем делать? Есть предложение по минимизации возможностей столкновения с «Апачами», — предложил Лагойко.

— Это невозможно. Мы не знаем, когда и откуда они будут атаковать. Рельеф непростой в районе Голан, противодействие с земли плотное, а радиолокационного поля никакого… — начал говорить Зотов — штурман из Торска.

Но в этот момент я вспомнил, что у нас есть один Ми-28, который имеет надвтулочную бортовую РЛС.

— Используем второй борт, который подбили позавчера, — ответил я и подошёл к старшему инженерной бригады.

Он мне объяснил, что вертолёт готов, но есть нюансы.

— Саныч, не факт, что пойдёт. Я эту РЛС включал. Барахлит и отказывает, — объяснил мне Занин.

— Ну вам же нужно её испытать. Почему бы не сразу в боевой обстановке? — спросил я.

Моя идея была в следующем. Заявленная дальность обнаружения у бортовой РЛС Ми-28 до 20 км. Борт с этой станцией отводим чуть дальше от района боя и он зависает, выставляя обтекатель антенны выше рельефа. Тем самым вертолёт скрытно может наблюдать за обстановкой на поле боя.

— Рискованно. Если не пойдёт, что делать будем? — спросил Лагойко.

— По старинке. Мы ничего не теряем. Зато может получиться обнаруживать «Апачи» на подлёте.

Занин и его штурман согласились. Иначе, зачем нужна эта РЛС, если она просто место занимает над втулкой несущего винта.